Рейтинг публикаций

И аллеями парка, \ где не шумно, \ не жарко, \ где закончился праздник \ и смех, \ мы пройдём в нашу осень \ и дороги не спросим — \ эти тропы \ наш общий секрет.

Шрамы свои доведи до узора, \ воин слепой! \ Краски ушибов сведи до заката, \ пока не ударило сорок, \ и лесу ошибок пропой! \ На сердце царапина грусти \ росписью новой зари \ корни на волю отпустит…

Каждый крик заканчивался одинаково — тупой болью в груди и тонким, жалким звуком, который глох в бетоне, не успев родиться. Потом он уже кричал не словами, а просто открывал рот, надеясь, что голос всё-таки появится. Чтобы как-то успокоить себя, пробовал просто считать, потом сбился. Казалось, прошла вечность.

Да, поправила прядь на челе твоём просто, \ да, стихи написана про чайку с откоса. \ Понимаешь, не ты и не он – тонны, тонны \ этой гуманитарки – тяжёлой, бездонной. \ Реки, реки её! И течёт она в море, \ в то огромное красное синее море. \ А вы здесь окопались в тылу, где салоны \ красоты, рестораны и фуникулёры, \ и мужчины, желающие лишь издаться, \ поэтессы мясные, как в глянце! \\ (...)
Ресторан? Да, хорош. \ Шуба? Тоже неплохо. \ Если уж умирать, то не от любви мне \ и ни этих касаний и тоненьких линий. \ Если же воскресать, то за всю мне эпоху. \\ Я хочу дарить мёртвым свой крик. Выдох. Вдох ли! \ Мне детей в этих бабах убитых родить бы.\ И вот этих замученных в Судже – чтоб жили, \ долго жили и счастливо. \ Дай же мне силы \ снова вырастить в ангеле белые крылья. \ Лишь вот этим я счастлива, милый.

Пора отбросить масок блеф – \ Рога трубят тебе – \ Вручи друзьям клинков напев, \ А лютню – лишь себе! \\ Жене ‒ мелодий эликсир \ Для новой красоты, \ А детям ‒ нот крылатый мир, \ Где с крыльями и ты. \\ Пусть заблудились средь миров \ Во тьме твои года, \ Налей врагам яд гневных слов, \ Лишь лютни не отдай!

Исповедимо ярко, без утайки – \ Везде, где можно к свету прорасти, \ В низинах и на солнечных лужайках – \ Пути готовы – Господи, гряди!

Чем дальше вы погружаетесь в текст, тем отчетливее понимаете, что держите в руках не просто «смешные истории», а глубокую психологическую прозу. За усмешкой таксиста (история про прогноз погоды) кроется тоска по свободе, за диалогом подруг о «бэкенде и Владике» — страх перед переменами, а за разговором двух уставших женщин в теплице — острая, почти хирургическая боль от невозможности побыть собой даже в собственном воображении.

«Пора, мой друг, пора…»: «На свете счастья нет, но есть покой и воля» (1834). Героем лирического стихотворения из безутешного вывода: «На свете счастья нет», найден выход − некие точки опоры для жизни − «есть покой и воля». Антонимы «нет» − «есть» подчёркивают напряжённость работы мысли в поисках выхода. Присмотримся внимательнее к главным найденным поэтом ценностям.

У каждого человека есть свой предел сопротивления обстоятельствам, крайняя точка, после которой человек ломается. Для окружающих надлом заметен не сразу. Страх, трусость, горе, неверие в возможность что-либо изменить или что-то другое, глубинное, делают человека покорным. Покорность же убивает совесть. А без совести человек — это тупой исполнитель. Он совершит любую мерзость сам или по приказу.

Наталья Рубанова: О вкусах спорят. Это насчёт «классиков». Я физически не могу читать всю эту евтушенкоподобную, с позволения сказать, поэзию. Ну а то, что «исторический» формат премии – который, кажется, просуществовал до 2014-го – стёрли из всемирной паутины, вот к этому есть вопросы. На новом сайте она позиционируется как Премия журнала «Юность» имени Катаева, присуждаемая с 2020 года, за рассказ. Но премия-то давняя, всем известно, а все прежние лауреаты – авторы «Юности» – после маркетингового «апгрейда» вычеркнуты из истории этого литпроекта.

"Слушайте, голубчик, прекрасная погодка, — сказал он. — Уже через полтора месяца пойдет снег, знали об этом?"
На первый взгляд он показался заносчивым. Я молча сидел, пока он рассуждал о природе, антураже и погоде, о том, как прекрасна жизнь.
В какой‑то момент я перебил его: "Послушайте, а как вам идея помолчать?"

Герой повествования – это призма, через которую ты смотришь. Некие очки, дающие другой фокус. В самом романе есть места, когда герой видит глазами другого человека, попадая в его воспоминания, но и там, как мне кажется, это именно другой взгляд на ситуацию, а не столько привязка к чему-то гендерному.