Литературная критика

«Есть еще нечто важное, что следует упомянуть об авторах, представленных в этом сборнике, значимом для русской и итальянской современной культуры. Все они, несмотря на жестокие повороты нового времени, остались верны поэтическому слову и вдохновению. Хотя это очень непросто, и множество некогда известных имен после 1990-х канули в Лету». Елена Пахомова) (Пахомова явдяется составительницей антологии с российской стороны; русские классики 21 века - её выбор).

Когда прочитаешь «Хвастуна» Княжнина, «Ябеду» Капниста и пьесы Шаховского, становится понятно, что «Горе от ума» появилось у нас не на пустом месте: люди постарались, чтобы Грибоедову было где развернуться.

Выступающий [издатель Амелин] пошутил, что «не в сюжетах дело»: один на сюжет «колобка» написал «Одиссею», другой «Улисса», третий «Мёртвые души» — «сюжет и сюжет, не в сюжетах дело, а именно в ощущении какого-то непонятного изменённого пространства». С одной стороны, «оно вроде бы и абсолютно реалистическое», а с другой, «это абсолютный нереализм, какой-то ирреализм, потому что воспоминание о мире, которого уже никогда не будет, но может быть какой-то не такой». Обращаясь к Климовой, Амелин резюмировал, что она прошлый мир «схватила и пришпилила». Не сфотографировала, а «именно описала и написала».

Шаховской не был великим драматургом, не стал великим актёром, но вряд ли во всей истории русского театра можно найти другого деятеля такого масштаба. Шаховской определял репертуар, Шаховской учил актёров, Шаховской менял язык и пластику сцены, Шаховской создавал политику и идеологию театра. Сегодняшний российский театр стал таким, как есть, в частности и благодаря трудам Шаховского.
Великим драматургом он не был...

Сочинений Комаровского сохранилось немного: 61 стихотворение, один рассказ, письма. Теперь всё опубликовано: превосходное издание Ивана Лимбаха, фотографии, обширные комментарии. О нем пишут литературоведы, историки литературы. И все-таки этот царскосельский отшельник остается загадкой, одним из мифов Серебряного века, каким-то «странным завитком в сторону, никуда не ведущим» по выражению Святополка-Мирского.

...частью авторского метода являются работа с психологической глубиной и эмпатия к персонажам, а еще – удивительное умение показать масштаб трагедии через бытовые детали. Неожиданные переходы от абсурдного к трагическому создают эффект катарсиса – и я, как читатель, всё более погружаюсь в это состояние.

Весёлый шутник и насмешник, он всю жизнь томился безысходной тоской, заглушая душевные пытки раскатами своего язвительного смеха, в котором, однако, ясно чувствовались невидимые миру слёзы.

Когда-то в своём эссе «Набережная неизлечимых» он высказал своё детское сумасшедшее желание: купить билет в Венецию, снять там комнату на набережной, чтобы волны от лодок плескали в окно, написать там пару элегий, а на исходе денег вместо обратного билета купить дешёвый браунинг и застрелиться, чтобы остаться там навсегда. И вот это его желание сбылось.

Меня лично – и как критика, и как читателя – восхищают детали, передающие атмосферу (описание запахов, звуков, тактильных ощущений, вкусов), поскольку благодаря им я буквально проживаю путешествие Максима Привезенцева вместе с ним. Сахалин предстаёт передо мной не просто местом действия, а полноценным персонажем с собственным характером. (...)
Роман оставляет после себя ощущение тихого света, который продолжает гореть даже после закрытия последней страницы.

В 1918 году он схватился с Блюмкиным, вырывая у того список на расстрел. Позже вместе с Ларисой Рейснер отправился к Дзержинскому, спасая от расправы незнакомого ему искусствоведа. В 1928-м, случайно узнав о предстоящем расстреле пяти стариков – банковских служащих, метался по Москве, требуя отмены приговора. Явился к Бухарину. Приговор в конце концов отменили, и Николай Иванович счел долгом известить об этом поэта телеграммой в Ялту. Хороша трусость. Мандельштам не раз говорил жене: «Чего ты жалуешься? Поэзию уважают у нас. За неё убивают. Только у нас. Больше нигде».

Ученые исследуют творчество поэтов с позиций философии культуры, филологии и лингвистики. В монографии применяются такие методы как тематическое моделирование, культурно-географический анализ коллективного воображаемого, лингво-герменевтическое толкование, мифопоэтический анализ, металавкрафтианский нарратив, концепция образцового автора, аксиологический анализ, анализ культурных архетипов, анализ режима имажинэра по Жильберу Дюрану, изучение иеротопии и другие.