Литературная критика

От редакции

Из жизни безвременно ушёл писатель, литературный критик, бывший создатель и редактор раздела "Библиотечка эгоиста"  в "Топосе" Дмитрий Бавильский. Титанически трудолюбивый, писавший в самых разных жанрах, он внёс свой заметный вклад в столь разношёрстную современную русскую словесность.

Как человек, наделённый незаурядной эмпатией, он оставил глубокий след в сердцах своих друзей и многих, просто соприкосновушихся с ним, людей, всех старался поддержать и всем, по возможности, помочь.

Редакция выражает глубокие соболезнования родным и близким Дмитрия Владимировича.

Памяти Дмитрия Владимировича Бавильского мы преставляем ранее не опубликованное предисловие Андрея Лебедева к первому роману писателя"Едоки картофеля", переведённому на многие языки.

Предисловие к книге: Дмитрий Бавильский. Едоки картофеля.

Москва: Издательство «Независимая газета», 2003.

Брюссель, Дом Орта, 2003. Фото Дм. Бавильского

Бавильских в сегодняшней русской литературе много (хотя однофамильцев не имеется).

Например, Бавильский поэт. Автор сборника с гениальным названием «Ангина». Книга вышла в 1993-ем в серии «Классики пермской поэзии». Классику тогда было 24, а живёт он в Челябинске.

Или Бавильский автор «живого дневника». Этому развлечению в Рунете всего год, резвится на виртуальном жежешном просторе каждой твари по паре. Но дневник юзера paslenа заметен. Для меня лично это орган авторской журналистики, «Бавильский-дейли» (за исключением тех дней, когда его автор уезжает по литделам в Москву и дневника не ведёт).

Далее: Бавильский, клавише которого принадлежит постоянно дополняемый цикл «Изголовье» на сайте Вячеслава Курицына. Жанр «Изголовья» неожидан: перечень. Да-да, перечень как литературное произведение, вдохновлённое «Записками у изголовья» японки Сэй Сёнагон.

Ещё один Бавильский: редактор журнала «Уральская парадигма». Взглянув на обложку с таким названием, всякому интеллигентному человеку хочется почувствовать себя значительнее. Поправить узел галстука, прокашляться, приложить ко лбу носовой платок и произнести на долгом выдохе задумчивое «даасс».

Есть и другие Бавильские. Но самым известным является критик. Всё больше интернетовский, всё меньше бумажный. Автор регулярных обзоров в «Русском журнале». Бавильский объясняющий, полемизирующий, уверяющий читателя и себя, иронизирующий, восторгающийся, низвергающий старых кумиров, возводящий новых, заходящийся в гневе, переходящий на лирический шёпот, ностальгирующий, раздающий всем сёстрам по серьгам. И почти всегда убедительный. Обладающий драгоценным качеством: не отправлять мяч куда-нибудь к звёздам (элита) или в сторону орущих трибун (толпа), а играть в пределах поля, имя которому «человечность».

Самым интересной особенностью постсоветской словесности является неожиданно обнаружившееся разнообразие её голосов. Вдруг выяснилось, что рассуждать можно обо всём, высказывая порой совершенно завиральные мысли. И что ценность высказывания, как это ни ужасно, заключается не в абстрактной значимости идеи, а в степени его личностности. Главным же признаком оной является умение говорить, не покидая естественных границ своего «я», не замещая собственный опыт словами, заимствованными на стороне, словами, тобой присвоенными, но не тебе принадлежащими.

Пафос Бавильского-критика: даёшь нормальную литературу для нормальных людей! И в этом он не одинок. Сегодняшние литобозреватели много толкуют о том, что между высокодуховными опусами и масслитом образовался вакуум, что современная словесность потеряла самого многочисленного, среднего, если хотите, читателя.

Но что в данном случае является нормой? За одним вопросом кроется другой: а каков он этот самый «нормальный» читатель? Судя по тому, что нам предложено Бавильским в качестве романного чтения, автор видит его человеком отнюдь не глупым, знающим и чувствующим куда больше, чем порою кажется даже ему самому, не говоря уже о мнении издателей, претендующих на обслуживание его культурных запросов. Озорным, сентиментальным, порой наивным, порой ещё тем хитрованцем. Соединяющим в своей голове мысли о высоком и прачечной. В общем, живым.

Выпуская свой роман, Бавильский-критик берёт на себя серьёзный риск. Хорошо, сидя за компьютером, объяснять другим, как надо писать. Издавая после этого собственное произведение, автор волей-неволей помещает его в контекст уже сделанных высказываний. Предлагает считать за норму его – вот, дескать, посмотрите, чего я всё время от вас добивался, дорогие писатели.

Критики – народ ехидный. А при литераторском темпераменте Бавильского он наверняка успел нажить себе недоброжелателей. Так что предчувствую, что спросят с «Едоков картофеля» по особому счёту.

Впрочем, предисловие это обращено не к господам критикам (они, как известно, знают всё ещё до того, как событие совершилось), а к тем самым обыкновенным читателям, которых ищет, создаёт, выкликает автор «Едоков». Желаю им благодушного настроения, разрешения житейских проблем хотя бы на ближайшие несколько дней, хорошей, нешумной музыки в качестве фона – для чтения этой книги. Она того стоит.