С тобой и без тебя (5)
Наталия Кравченко
Часть пятая
Вдвоём
Казалось бы, что может быть поэтичного, интересного, романтичного в жизни двух пенсионеров? Сразу вспоминаются старосветские помещики Гоголя... Ан нет. Когда два любящих человека живут много лет рядом – им не так важно, что происходит за их окном, в большом мире. Им хорошо вдвоём, потому что они друг для друга – целый мир.
Вдвоём.
когда проживают подолгу вдвоём,
когда унимается то, что трясло,
когда понимается всё с полусло...
когда близко-близко родные зрачки.
Когда не срывают одежд, не крадут –
во сне укрывают теплей от простуд.
когда оставляешь получше кусок,
когда не стенанья, не розы к ногам,
а ловишь дыханье в ночи по губам.
когда прорастаешь друг в друга насквозь,
когда оба слиты в один монолит,
и больно, когда у другого болит.
Вот это моя формула любви.
в свой последний звёздный час.
Дома расстилаю скатерть,
режу хлеб, включаю газ.
с немудрёным пирогом.
Теплюсь лампою настольной,
глажу душу утюгом.
мир за тонкою стеной!
Ты больной, но не душевный,
хоть душевно ты больной.
мир, убийца и вампир,
обойди нас стороною,
пощади наш скромный пир.
дом укроет от стихий.
Но ещё надёжней кровли
защитят мои стихи.
Всё это, конечно, иллюзия. Ни от чего и ни от кого никакие стихи защитить, увы, не могут. Но у меня тем не менее был такой цикл стихов: «Защита». Он родился спонтанно, в разговоре с Давидом. Я вычитала где-то такую фразу: «У каждого должна быть экзистенциальная защита – главная миссия человеческой фантазии – формирование такой картины мира (придумать себе такую систему), которая помогла бы забыть о нашей бренности, мизерности и беззащитности».
Давид на эту книжную премудрость ответил просто: «Я – твоя защита, а ты – моя защита. И всё». Всё остальное от лукавого. И я с этим горячо согласилась.
Трещины срастаются веков.
Ты – моя великая Защита
от вселенских чёрных сквозняков.
и в упор не видела лица,
разбиваясь, как волна о скалы,
о чужие твёрдые сердца.
Жизнь, как мячик, кину – на, лови!
С легкостью отдам души свободу
я за плен пленительный любви.
свет из-под состарившихся век.
Этот бесконечный стих во Имя
я не допишу тебе вовек.
Давид всегда был рядом, я всегда чувствовала его надёжное плечо. Я с ним не знала, что такое депрессия, он всегда мог вытащить меня из любого горя. Умер отец, умирала мама, погибали любимые собаки – он всегда мог поддержать, утешить, успокоить, найти те самые единственные, целебные для сердца слова. Он всегда знал, чем порадовать. Я постоянно чувствовала рядом его дыхание, его помощь, участие, заботу.
ухмыляется Бог-палач.
Только ты – спасительный мой жилет,
куда можно упрятать плач.
в море мрака, холода, лжи.
Я держусь за шею, как за буёк –
удержи меня, удержи…
Вот мой панцирь, броня, защита!
Обведён магический круг,
словно сеточка от москитов.
Лишь тебе одному чета я.
Ни по осени, ни по зиме
пусть никто нас не сосчитает.
и деревянный чёрт.
Они хранят нас в каждом дне
от образин и морд.
другая – на меня.
Пока висят – и ты живой,
и я, тоску гоня.
индийский амулет.
Игрушка пса – усатый кот,
кого давно уж нет.
не вера, ну и пусть,
лишь бы подальше от того,
что причиняет грусть,
где темнота и лёд,
где расстояния змея
меж нами проскользнёт,
и ты неразличим,
где ивы плачут в три ручья
без видимых причин...
как мантру я твержу:
храни нас, ангел или чёрт,
и всё, чем дорожу,
индийский амулет,
на этот день, на этот год,
на много-много лет…
А потом, когда Давид заболел – я стала его защитой, у нас поменялись роли.
за меня готов был в воду и огонь.
А теперь порой рукою маминой
кажется тебе моя ладонь.
не спасти его от трещины корыт.
Ускользаешь ты из мира нашего
в мир, куда мне ход уже закрыт...
в стенах всюду бреши, трещины в судьбе.
Но не бойся, милый, думай о хорошем,
о большом и добром, праведном Судье.
станет телу жарко, сердцу горячо.
Да, у нас отныне поменялись роли.
Обопрись покрепче на моё плечо.
мы сумели выжить в нынешнем аду.
Но теперь Орфеем стала Эвридика,
и теперь из ада я тебя веду.
казна души вовек не обнищает,
хоть нету ни щита и ни копья,
и нас одно объятье защищает.
За горло треплет вечный страх и трепет.
Но крепко наших рук ещё кольцо,
помучается смерть, пока расцепит.
от щебета и лиственных оваций.
Как хорошо в тени родных ресниц...
Давай с тобой и в снах не расставаться.
с человечески добрым лицом
о свече, что горит через силу,
и о сказке с хорошим концом.
Разверзается пропасть во ржи.
Удержи меня, ивы соломка,
ветка вяза, с собой повяжи.
ты мне был с потрохами вручён,
но опять сквозь туманность кристалла
за твоим её вижу плечом.
пока рядом родная Ассоль
защищает тебя как волчица,
ставя палки в колёса косой.
Мы в домике
Я в домике.
Была такая детская игра: «Чур-чур, я в домике», когда дети очерчивали мелом круг, запрыгивали в него, и никто уже не смел их там достать. Вот у меня было такое же ощущение защищённости в своём доме, в своей семье, как в детстве. И это ощущение надёжности, того, что я «как за каменной стеной», исходило от Давида.
Перескочив спасительный порог,
неуязвима я для смертной пасти,
всех неприкосновенней недотрог!
Я мысленно очерчиваю круг,
где мне привычно расточает дар свой
домашний круг и круг любимых рук.
укроет крыша, небо и листва,
грудная клетка, из окошка ветка...
Мой домик детства, радости, родства.
зима ещё вдалеке.
День снова меня порадует
синицею в кулаке,
плечо твоё – что броня,
где вечно на страже ангелы,
тепло как в печи храня...
альбомы пожелтевшие листать.
И каждый миг сегодняшний, вчерашний –
готов воспоминаньем лучшим стать.
покой и ясность вместо прежних смут.
Так хорошо, что я боюсь расплаты,
и неизвестно, что ещё возьмут.
И я рукой держусь за амулет.
А может, то судьба мне возвращает –
что задолжала за десятки лет?
Твои записки
Всю жизнь Давид писал мне записки, когда куда-то уходил, у нас так было заведено, чтобы я не волновалась. (Мобильников тогда ещё не было). Записки были разные, но заканчивались всегда одним и тем же словом: «целую!»
Разбирая его бумаги, я находила его записочки, любовно сбережённые мною:
Я в парикмахерской. Целую!
Я пошёл платить за квартиру и потом на базар. Целую!
Я поехал за малиной. Целую!
Наташа, я поехал в банк, оттуда заеду домой, потом в библиотеку. Линду мыть не надо. С зеленью не возись. Целую!
Мы гуляли. Целую!
Я пошёл на укол. Целую!
Я перечитывала их, обливаясь слезами, покрывая эти «целую» своими поцелуями. Какие мы были тогда счастливые! Какой он был умница, талантливый, добрый, пылкий, нежный! Как же щедро меня наградила им судьба! Я просто умирала от любви и нежности над этим ворохом бумажек. Конечно, не всё можно показывать и читать. Но как хорошо, что я это перечитала. Я была счастлива, снова пережив ту жизнь. И мне начинало казаться, что он действительно лишь ненадолго отлучился куда-то и вот-вот прозвучит его знакомый звонок в дверь.
«Ушёл за хлебом. Скоро буду, жди.
Целую». – Я нашла твою записку.
Ей двадцать лет исполнилось поди.
Теперь она подобна обелиску.
Не правда ли, всё будет хорошо?
Ты торопился, до дому бежал всё...
Ты за небесным хлебом отошёл
и там всего лишь чуть подзадержался.
Мы встретимся в Ничто и в Никогда
и превратим их в Здесь, Везде и Вечно.
И снова будем не-разлей-вода.
Я верю в это свято и беспечно.
***
***
Здесь всё как прежде, всё под рукой.
К твоей одежде – моей рукой
пришита память – не отодрать.
Свет не убавить. Не отобрать.
Любви записки – твоей рукой…
Какой ты близкий – подать рукой.
Здесь всё обжито до уголка...
К тебе пришита я на века.
А вот его записочки 1982 года, когда мы ещё не были вместе, и отношения складывались мучительно и непросто (Давид ещё был женат), но всё равно были для нас огромной тайной радостью.
У микрофона.
«Ты при любых обстоятельствах для меня подарок судьбы».
«Золотинка!»
«Прелесть!»
Эти записки он подкладывал мне в стол на работе.
***
***
Как дракон стережёт сокровище,
так я стерегу своё горе,
воспоминаньями прошлого
терзая душу до крови.
Но ничего из этого
горя не уступлю.
Скажете, больше нет его?
А я всё равно люблю.
***
Дерево ль шатается от ветра,
поезд ли гудит, тоской томим, –
это я зову тебя сквозь недра,
всё здесь стонет голосом моим.
Мой стишок уже не напевает,
он тяжёл, подобно валуну.
Так ночами вьюга завывает
или волки воют на луну.
Нежность стала тяжестью пудовой,
крылья опустились до земли.
Всё вокруг звучит тоскою вдовой,
тая отголосками вдали.
***
Время, нам отмеренное скупо,
тень ладьи на дальнем берегу.
Тишины обугленные губы
мне прошепчут: «дальше – ни гу-гу…»
Но строка, не знающая фальши,
выведет меня из немоты.
Я прорвусь туда, за это «дальше»,
где мы будем вечно – я и ты…
Отклики из Сети
Наташа, я с Вами сердцем, но и Вы, не зная того, со мной, Вы многое за меня сказали...
Низкий поклон...❤️
Татьяна Дронова, Саратов, 19.09.18.
Наташа, он был счастлив с вами, это явствует из текста, и это – главное! Он был счастлив! И теперь он благодарен вам. Надо набраться терпения. Быстро это не проходит. Три года... Но каждый день с мыслью о благодарности судьбе, что встретились, что поняли друг друга, что он сумел принять верное решение, что вы оба смогли дарить друг другу счастье. Это и ваша заслуга, и его.
Светлая память. В душе у вас он постоянно. Он не хотел бы, что вам было горько и больно. Старайтесь его успокаивать, что справитесь. Я как-то читала, что в ином, лучшем мире нашим родным приходится тяжелее, если мы их не отпускаем и убиваемся.
И простите, пожалуйста, если невольно причиняю вам боль.
in_es (Инна), Израиль, 19.09.18.
Наталия, я давно уже являюсь Вашей поклонницей. Кажется, лет 6 тому назад, когда Вы появились на стихи.ру, я начала подолгу зависать на Вашей странице, взахлёб зачитываясь Вашими стихами и прозой о поэтах. Я влюбилась в Ваши стихи, а потом и в их автора, (ой, не подумайте чего – у меня традиционная ориентация) после того, как посмотрела записи Ваших лекций на ютубе. Вы так обворожительны, так обаятельны и очаровательны, светитесь мыслью и верой в поэзию, так талантливы и в высшей степени скромны и непритязательны.
Помните, Вы писали, что муж был Вам защитой. А потом писали, что в последние годы Вы сами пытались ему быть защитой. Но Вы наверное не подозреваете, что являетесь такой защитой для многих людей. Вы всем своим творчеством, стихами, воспоминаниями о муже, всей деятельностью создали, построили эту защиту, эту охранную грамоту, этот защищающий храм, куда хочется прийти к Вам на исповедь. Никому ничего не рассказывала так долго, а Вам захотелось рассказать. И ещё захотелось поделиться и стихами... Боже мой, Наталия, как хочется душевного исцеления, как хочется услышать хрустальные слова из Ваших уст, обращенные лично ко мне.
Наташа! Я просто влюблена в эту фотографию. Давид смотрит на Вас, "превозмогая
обожанье", а Вы вся сияете в каком-то сверхъестественном, наверное божественном,
ореоле света. И сейчас, с небес я уверена, он смотрит на Вас именно так.
И все-таки, Наташа, Вы являете собою образец счастливой женщины, которая обрела счастье во взаимной любви, смогла воплотиться, реализоваться творчески благодаря поддержке любимого человека. "За тобой была как за стеною каменной, за меня готов был в воду и огонь." Ну посмотрите, кто ещё в русской поэзии может похвастаться таким достижением? Та энергия, которая питала Вас, никуда не исчезла. Она продолжает эманировать, питая других. Я восхищаюсь Вашей мудростью, которая помогла Вам завоевать любовь такого человека и сделать его счастливым...
Наташа, а Вы не думали как-то развеяться после этих таких тяжких лет борьбы за здоровье мужа? Предпринять какое-то творческое путешествие, например? Это было бы счастье увидеть вас здесь в Н. Й. Понимаю, далеко. Но Вы могли бы поехать и куда-то по Европе или по России. Вас многие знают и, может быть, могли бы организовать ваши выступления и экскурсии для Вас? Если понадобится какая-то моя помощь, я постараюсь помочь, чем могу. Как Вам такая идея?
Ревекка Левитант, Нью-Йорк, 09.10.18.
Можно, я без излишних для такой Поэзии комментариев просто вас обниму?
Тамара.
Тамара Карякина, Тверь, 14.10.18.
Тревога за жизнь близкого человека, с ним беда, боязнь близкого расставания с ним. Кто ещё так напишет, поведает об этом состоянии, как поведали Вы? Никто!!! Вы – счастливая женщина. Я могу Вам завидовать белой завистью. Великая земная любовь дарована Вам. К сожалению, мы только гости на земле. Не страшитесь! Всё ВАШЕ останется с Вами до конца. Есть память сердца. Соперница косая её у Вас не отнимет. Обнимаю, восхищаюсь, люблю.
Людмила Дербина, Вологда, 06.01.19.
Миленькая моя, дорогая подруга Наташенька, здравствуйте!
Какие стихи! Какая любовь!! Сквозь печаль, тоску и боль!!!
И эта Ваша боль привела меня просто в состояние шока! Обрушилась на меня лавиной! Ощущение от Ваших стихов, Наташенька – будто бы они кровоточат!!
Геннадий Апанович, Йошкар-Ола, 18.07.19.
По реке слёз и любви приплыла ко мне бутылка с записочкой от маленькой самоотверженной Герды. В записке боль и свет. Свет и боль. Отчаянная сила нежности. Дар небес бесценный – встреча двух сердец и три десятка счастливых лет вместе.
Наталия, дорогая, Ваш талант – бинтовать волшебными стихами кровоточащую душу – поможет перенести страдания, и жар любви растопит лёд вечности, Вы только верьте.
Посылаю вам через малые земные расстояния своё тепло, соединяйте его с теплом сине-зелёного лета и подпитывайте свои силы. А Вы очень сильны!
С любовью, Света.
Грибова Светлана, Зеленоград, 10.06.19.
(Продолжение следует)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
