С тобой и без тебя (11)
Часть одиннадцатая
Мыстобою
Мыстобою.
и любить нам сам Бог повелел, хоть в него и не верю.
А весна – это время расцвета, грозы и азарта,
и её не коснутся осенние грусть и потери.
это, верно, небесных хирургов сосудистых дело.
Закольцованы наши артерии, спаяны вены.
Умирай, сколько хочешь – у нас теперь общее тело.
Слышишь, как я живу для тебя? Как в тебя лишь живу я?
Нет тебя, нет меня, только есть лишь одно «мыстобою», –
то, что свёрстано намертво, хоть и на нитку живую!
А вот здесь можно послушать песню, написанную на эти стихи и исполненную Светланой Голиковой, за которую я ей до слёз благодарна.
День рождения Давида
25 апреля 2019 года был день рождения Давида. Первый день рождения без него. Мне говорили, что мёртвым отмечать дни рождения не принято, только день памяти. Ну а для меня он – живой. И день памяти для меня каждый день. И день рождения его теперь – вечный…
Сначала я хотела просто устроить себе день воспоминаний: слушать его чтение стихов, включать его любимую музыку, приготовить все его любимые блюда, фаршированную щуку, которую делала его мама. И вспоминать, вспоминать… (Как Ариадна Эфрон, помню, вернувшись из лагеря, встречала свой первый Новый год в одиночестве: всё перемыла в доме, зажгла свечи и стала вспоминать: мать, отца, брата…) А потом подумала: ну почему одной? Ведь его столько людей знало, любило… Будем вспоминать вместе. И позвала тех, кто давно и хорошо его знал.
Вечер прошёл прекрасно.
На дне рождения Давида.
Я читала поэму Давида «Дон Жуан в ОКБ», написанную им ещё в 70-х годах, брызжущую таким искромётным юмором и остроумием, что даже сейчас, спустя полвека, её невозможно слушать без смеха.
Я включала голос Давида, читавший Лорку, Верлена, Рильке, Рембо… Его выступления я собрала на моём сайте. И, конечно, шедевр его исполнения: «Пьяный корабль» А. Рембо в переводе Давида Самойлова. Кто-то в коментах написал: «чтение равновелико содержанию». И это не фигура речи. Давид – лауреат всесоюзного конкурса чтецов, в 70-е годы он собирал большие залы на свои моноконцерты и мог держать слушателей часами своим чтением. Да вот хотя бы здесь, на плёнке, посмотрите, как люди его слушают:
(Давид читает мои стихи на презентации моей первой книги).
После вечера в библиотеке.
Я показывала документы Давида, каждый из которых, начиная с «золотого» аттестата и красного диплома, говорил о его талантах, первенстве, перфекционизме.
Женя Бурылин вспоминал о драмкружке, куда они с Давидом ходили в школьные годы, как блестяще Давид прочёл монолог Анны Карениной, встречающейся с сыном, как все были поражены тем, насколько глубоко подросток мог вникнуть в психологию женщины и с такой потрясающей искренностью и страстью передать силу материнской любви. А я подумала: просто он мог любить, как никто. Он уже изначально знал, что это такое – любить, тосковать, заботиться…
Я включала любимую музыку Давида. Вот под эту песню Дассена «Если б не было тебя" мы танцевали в ресторане, и он признавался мне в любви. Эта песня – сама нежность. Давид очень любил Дассена. Я ставлю его под портретом, где мы вместе, и мне кажется, что Давид слышит его. Душа его слышит…
легко обнимает за плечи…
Как будто вот-вот все границы нарушит
и нас от разлуки излечит.
Любимая музыка верхнею нотой
выводит меня за пределы,
в иные высоты, глубины, длинноты,
куда я как в воду глядела.
Когда-то внимали мы ей, засыпая,
как музыке волн у причала.
Теперь на неё я иду как слепая…
И ставлю пластинку сначала.
в памяти нетронуто целы.
Там со мною нерушимо ты был,
там навек прочны мои тылы.
Птицей в ночь летит тоска о друге.
Где ты, моё счастье ни о чём?
Призрак манит, не даётся в руки,
ускользает солнечным лучом...
С той поры, когда была женою,
как-то всё похолодало тут.
Стены оглушают тишиною.
Страшен дом, в котором нас не ждут.
Но ещё свежо, свежо преданье,
как тот вальс кружил с тобой в ночи...
Давними аккордами страданья
нестерпимо музыка звучит.
И несёт она меня над бездной
к тем далёким памятным местам...
Где-то ждёт единый дом небесный,
и мы все как дома будем там.
Мы в гостях
А вот этой песней – «Ноктюрн» – Давид словно ко мне обращается. Если б он мог, он сказал бы мне именно эти слова:
Звездные моря, тайные моря...
Как тебе сейчас живется, вешняя моя,
Нежная моя, странная моя?
Просто позови, тихо позови...
Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
Зов моей любви, боль моей любви...
Мгновенья и года, сны и облака...
Я им к тебе сейчас лететь велю,
Ведь я тебя еще сильней люблю!..
Нежная моя, странная моя?
Я тебе желаю счастья, добрая моя,
Долгая любовь моя...
Зов моей любви, боль моей любви...
Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи,
Счастливо живи всегда...
Я постараюсь… Только благодаря этой любви, нашей любви я и живу. Живу, чтобы хранить память о тебе.
Потом я этот пост выложила в интернете, в трёх частях. И вот какие отклики получила:
Людмила Коваль из Калининграда:
"Здравствуйте, Наташа! Это просто потрясающе! Читала не отрываясь, с перехваченным горлом, периодически смахивая с лица слезы, потому что расплывались буквы. Это так пронзительно, так красиво, так нежно и чувственно, что сжимается сердце. Это описано так же талантливо, как талантливо было прожито, я нисколько в этом не сомневаюсь…
Ваш Давид прекрасен! Когда узнаешь о таких людях, внутри рождается сожаление, что ты не соприкоснулся с ними в жизни, наяву. У вас была такая замечательная, интересная, наполненная жизнь. А Ваши стихи, написанные и раньше, и теперь, после его ухода – прекрасная история Любви.
И не слушайте Вы тех, кто говорит, что надо отмечать дни памяти, а не дни рождения. Вы все сделали правильно. Ваша встреча с близкими людьми в день рождения Давида – это благодарность за то, что он в этот день когда-то пришел в этот мир, за то, что нашли друг друга и прожили вместе так счастливо.
Живите, пишите свои прекрасные стихи, помните все и радуйтесь тому, что все, что было – БЫЛО. Я думаю так хотел бы Ваш любимый человек.
И да пребудет с Вами свет его!
С уважением и сердечным теплом – Людмила.
Ревекка Левитант из Нью-Йорка:
"Читала Ваш пост о Давиде, рассматривала открытки с Вашими стихами ему, написанными таким детским, доверчивым почерком. Разглядывала его записки с неутомимым "целую". Наташа, сколько любви Вы с Давидом вложили в эту жизнь, в друг друга. Это самый бесценный дар, и его излучение благостно.
На фоне многих элитарных поэтесс, Вы, Наташа, уникальны в поэзии. И Ваша любовь не слащавый сироп, которого полно у многих, а абсолютная правда жизни. Вам веришь".
Галина Коршункова из Железногорска:
"Наташа, спасибо! Что-то я стала совсем плаксивая, где надо улыбнуться, у меня слёзы. Счастье, что вы были столько лет вместе, а какие трогательные записочки и фотографии! Спасибо Вам и Давиду!"
Дина Лебедева из Петрозаводска:
"Дорогая Наташа, здравствуйте!
Я прочитала Ваш очерк, все три части, посвященные дню рождения Давида. Что такое терять близких – мне знакомо. И я очень рада, что Вы не одиноки, Вас окружают люди, помнящие и любящие Давида, а также поддерживающие Вас – такую тонкую, такую ранимую. Ваш вечер прошел в душевной обстановке, Вы не зря к нему готовились. Это был вечер Памяти и все, что было представлено на нем – записки, с любовью написанные Давидом, его стихи, его голос – нашли отклик и отражение не только в Вашем сердце, но и в душах Ваших друзей. Я очень рада за Вас, что Вы не замкнулись в себе, открыли свое сердечко людям, продолжаете жить, как будто Давид рядом. Так и должно быть!
Спасибо Вам за статью, за все прикрепленные фотографии, которые я рассматривала с огромным интересом. У Вас чудесные друзья и каждый из них талантлив по-своему!
Очень жаль, что я живу далеко, а так бы обязательно приковыляла со своими палками к Вам в гости, окунулась в неповторимую, душевную атмосферу и забыла про одиночество.
Спасибо!
Крепко Вас обнимаю. Дина.
за край, когда идёшь ко дну.
Не взвыть, как зверь, не взмыть, как птица,
не кануть рыбой в глубину.
Но знаю истину одну:
и Рождество, и Новый год.
Спасенье ты моё, везенье
и исцеленье от невзгод.
С тобою нет плохих погод.
когда покинут все, кто были с нами,
нередко остаёмся мы одне
наедине с несбывшимися снами.
и, получив за жизнь привычно неуд,
глазами что-то ищем вдалеке,
закинув в небо свой дырявый невод.
утратив всё, чего ты так алкала,
вдруг понимаешь: истина – не то,
что плещет на поверхности бокала.
Любовь ценней в конце, а не в начале,
как всё, что затаилось в глубине,
на дне рожденья счастья и печали.
плести свой день из небыли и были
и постигать, что истина на дне,
на дне того, что мы взахлёб любили.
Знаки от Давида
Твои ладони на моих глазах...
И через вечность я тебя узнаю.
Найду в дремучих зарослях, в лесах,
у памяти ли выкраду, у сна ли.
Твою ресницу каждую и бровь,
твою слезинку каждую целую.
И речь моя течёт как в жилах кровь,
и я люблю тебя напропалую.
Увидимся ли мы с тобой, бог весть.
Судьба моя валяется в кювете.
Подай мне знак, что где-нибудь ты есть.
Тогда и я взаправду есть на свете.
Я рассматривала фотографии родственников Давида, его в детстве и в молодости, в школе, в кругу друзей. Щемило сердце, что не смотрим их вместе – он бы объяснил, подсказал, кто есть кто, многих я не знала. Даже не знала, что можно так любить после смерти, что так сильна эта связь с ним. У горла стояли слова любви, вины, благодарности, самые ласковые прозвища, какими мы называли друг друга. Господи, ну неужели там никого нет?! Неужели эта моя любовь – в пустоту?! Ну дай как-нибудь знать, – мысленно молила я, – что ты слышишь меня, чувствуешь, видишь… Приснись… Дай какой-нибудь знак… Мне было бы легче и радостней жить, ждать нашей встречи.
Потом я пошла к компу, а там было письмо, и я загадала – если письмо будет хорошим – то он есть, и мы встретимся. Это было письмо от бухгалтерши из одного интернет-журнала – извещение о гонораре на 2000 за публикацию. Ура! Во всех смыслах ура. Уж куда лучше – так кстати были эти деньги…
На другой день мы с женой брата Мариной и подругой Валей поехали к Давиду на кладбище.
Новое городское кладбище, участок 42, могила 80. Она просела, но не слишком. Там лежал мой старый кустик белых лилий. Я ещё купила ему букет из бело-красных розочек и Марина букет ромашек. Быстро убрались, сорняков почти не было. Давид лежал весь в цветах. Пока только в них – памятник, сказали в конторе, ставить ещё рано – земля просядет и он может треснуть, надо ждать ещё год.
Меня беспокоило ещё вот что. Не было никакого знака. Я смотрела на небо, озиралась вокруг – ни птицы, ни бабочки, ни соловьиной трели, какого-то контура в облаках…
А пришла домой и подумала: может быть, это и был знак? Знак того, что он – не там, он здесь, где его портреты, его голос, его душа… Его дом…
Жизнь вхолостую, пальцем в небо
или как пуля в молоко,
с тех пор как ты ушёл как не был,
и обитаешь далеко.
Твои кассеты и портреты,
твоя рубашка и пальто...
А что тобою не согрето –
то всё не то, не то, не то.
Молитвой боли не нарушу,
не заменить её ничем.
Ты там зарыт, а я снаружи
осталась, не пойми зачем.
Какая долгая отлучка,
какая тусклая тоска…
Ты обнимал меня колючкой,
не отпускал, не отпускал.
Я увезла его с могилы,
я сохранила тот репей.
Я так тебя любила, милый.
Не отпускаю, хоть убей.
Но мы не вместе, но мы не вместе...
Я Серая шейка с подбитым крылом.
Душа не на месте, душа не на месте.
На прежнем месте она, на былом.
Нежизнь в несмерть переходит плавно...
А я тебя вижу во сне, как в кино.
Займи мне место за самым главным,
скажи, что я там стояла давно.
С души к ногам опадают крылья,
ей больше не нужен этот наряд.
Любимое тело как клад зарыли,
поэтому «кладбище» и говорят.
Поёт и плачет моя жалейка,
от сердца к сердцу стремясь напролом.
Я, как упрямая Серая шейка,
к тебе долечу и с одним крылом.
Придя домой, я всё ждала знака от него и думала – ну почему? Что-то не так я делаю?
А наутро выглянула с балкона во двор – и обомлела: на детской площадке расцвела вишня. Буквально за ночь – вчера ещё этой белоснежки здесь не было. Она стояла словно невеста в подвенечном платье рядом с каштаном, которым так всегда любовался Давид. А я подумала: вот он, знак, который я искала на кладбище! «Как тебе теперь живётся, вешняя моя...» Эта расцветшая в ночь после рождения Давида вишня – и есть его ответ, его знак: «Мы с тобою ведь дети весны, ты апреля, я марта...»
И на нашей акации крохотные почки за эту ночь проклюнулись, а то я так боялась, что дерево засохло. Всё как-то враз зазеленело – и каштан распустился, и вяз закудрявился.
Не знаю как кто, а я верю в знаки…
дремавшие сладко в груди…
Я верю, что всё не случайно,
я знаю, что всё впереди.
взбираться на личный Сион,
и верить тому, что вне правил,
вне логики и аксиом…
С днём рожденья, Додочка! Всё только начинается… Всё вернётся.
Тебя из объятий не выпустит стих,
и эта ладонь на темени.
Не всё уносит с собою Стикс,
не всё поддаётся времени.
Настанет утро – а нас в нём нет.
Весна из окошка дразнится...
Мы сквозь друг друга глядим на свет,
тот – этот – какая разница.
И ещё одно письмо-отклик на это от Татьяны Доморослой из Новосибирска:
«Ой, Наташа, ой! Полна чувствами, мыслями, слезами, и слова теснятся, а потому только – ой! Как хорошо ты отметила день рождения Давида. Сколько всего вспомнила, рассказала. Он был необыкновенный, конечно. Очень одаренный, красивый, любящий. Как трогательно видеть его мальчиком, с мамой.
Какая вы прекрасная пара, как вы подходите друг другу. Какое редкое и настоящее счастье – встретиться со своей половинкой.
Нисколько не удивлена, но восхищена красотой того знака, ответа, что пришел тебе от любимого. Цветущее дерево – его и слепой заметит – по аромату. А уж зрячий-то никак мимо не пройдет. Громкий, яркий, удивительно утешающий и поддерживающий знак. Это и память о тебе – от него, и благодарность за твою память и любовь, и поддержка – живи, пока не призвали!
Наташа! Дорогой друг! Ну куда еще яснее выразиться, сказать о том, что ушедший в мир иной жив?! Даже и не думай сомневаться! Он не только жив, он рядом с тобой! Ты не одна. Вас же разлучить невозможно!"
Нет, из жизни я не вычитаю мечту свою...
В этих стенах теплей без тебя мне, чем вне.
Ты ведь всё ещё здесь, я тебя ещё чувствую.
Лёгкий шорох шагов или тень на стене...
Ты теперь где-то там, куда уж не добраться мне,
куда так бы хотела попасть ведь и я,
но какие-то высшие мира вибрации
мне доносят следы твоего бытия.
И по звёздам читаю тебя я, мечту мою,
чтоб как гвоздики в сердце их намертво вбить.
Просыпаюсь в слезах и, счастливая, думаю:
ну нельзя уже, некуда больше любить.
А в следующий день рождения Давида я ходила в наш лес.
***
В твой день рожденья я ходила в лес,
где мы с тобою столько раз бывали.
Здесь столько наших сохранилось мест,
хоть нас они узнали бы едва ли,
поскольку это было всё давно...
Мне не хотелось тостов и застолий,
ни в гости, ни в театр, ни в кино,
а в те места, где мы с тобою только.
Я белочку видала на стволе,
она орешки грызла, словно в сказке.
Моя душа разнежилась в тепле
от ветерково-солнышковой ласки.
Цветы вокруг водили хоровод.
И мне казалось, что ты где-то рядом
и выглянешь из облака вот-вот,
и окружил цветами как нарядом.
Мне так с тобою было хорошо,
что этот отсвет греет и сегодня.
Ты словно на свидание пришёл.
Нас лес сводил, как опытная сводня.
Вот брёвна, где с тобой сидели мы.
Вот пепелище, где пекли картошку.
А здесь весна настала средь зимы,
когда меня поцеловал в ладошку.
Я в лес к тебе ходила как в музей,
и боль стихала, становилась болькой.
Порой одна, порой в кругу друзей,
но всё равно там ты и я – и только.
Как хочется верить, что он меня видит, чувствует там, в своём далеке, что мы ещё встретимся. Ведь не может такая любовь уйти бесследно, в никуда. Где-то она должна остаться.
кто говорит: «живи, люби, дыши».
Весна нахлынет под лежачий камень,
и этот камень сдвинется с души.
больное обдувая и леча,
и жизнь очнётся мёртвою царевной
от поцелуя жаркого луча.
туда, где птицы, травы, дерева,
где каждый пень нас каждой клеткой помнит
и тихо шепчет юные слова.
тропою первых незабвенных встреч,
к груди прижавши мир новорождённый,
который надо как-то уберечь.
Жди меня. Я не вернусь.
Все мы зачитывались и восторгались строчками Симонова «Жди меня, и я вернусь». Но однажды я прочла у Е. Винокурова, что эти строчки Симонов стянул у Гумилёва, у которого они звучали так: «Жди меня. Я не вернусь».
Это было куда сильнее. Я много раз искала этот стих Гумилёва в интернете и не находила. И вдруг нашла:
это выше сил.
Если ранее не смог –
значит – не любил.
уж который год,
я Всевышнего прошу,
чтоб тебя берег.
– не смогу. Прости,
что стояла только грусть
на твоем пути.
и святых могил
я найду, кого искал,
кто меня любил?
Позже я прочла, что это фейк, что Гумилёв этих строк не писал и писать не мог, это дело рук литературных мистификаторов, но мне это было уже не важно. Мне было важно другое: сколько лет я искала этот стих – уж стала сомневаться в его наличии, и вдруг – нашла! И когда?! В канун дня рождения Давида! Может, это знак от Давида? Чтоб ждала его, что мы Там встретимся? Жди меня, я не вернусь, но ты всё равно жди. Когда-нибудь мы будем вместе. Так же как две сойки, прилетевшие ко мне под окно – две райские птички, две, а не одна – вестницы из рая, как знак, что нас там будет двое.
из густых ветвей
памятник моей любви
и любви твоей.
Словно в долгий перевал
жажду утолю.
Не любила я овал,
а теперь люблю.
Дай от пыли оботру
милые черты.
Прополю тебе траву,
посажу цветы.
Кажется, сейчас проснусь,
и начнём с аза...
«Жди меня. Я не вернусь», –
говорят глаза.
На губах твоих печать,
тишина, покой…
Всё равно я буду ждать
как никто другой.
Отклики из сети
Наташа!
Перечитываю-пересматриваю Ваш пламенный мемуар, этот нерукотворный памятник.
Любви, песнь лебедицы об ушедшем лебеде – и укрепляюсь в чувстве светлом, жизнеутверждающем.
Как много нового узнала я о Вас с Давидом!
По-особенному высветилось подвижничество двух героических интеллигентов из саратовского "Тантала". Действительно, интересное, бурное, многообещающее было время. Но – канувшее в Лету, увы. Какой контраст тех одухотворённых лиц с физиономиями нынешних пофигистов!
Да, быстро храм культуры стал школой стриптиза...
Давид как чтец совершенно бесподобен!
Именно "Горение" меня зажгло и увлекло. Да, это не только Бродский. Это пылкое признание в любви любимой женщине.
То, что Давид с юности терпел головные боли, но не показывал виду, характеризует его как настоящего мужчину.
Очень приятно было читать очерк Владимира Мощенко – вот какие люди выказывают уважение Давиду Аврутову!
Одна из фотографий 2015-го года буквально брызжет радостью – между Гандлевским и Кушнером уютно расположилась семейная пара, Мужчина и Женщина – и видно, как долго им хорошо друг с другом, и долго ещё будет хорошо.
Прекрасная жизнь! Прожитая ярко, честно, неэгоистично.
А предчувствие новой встречи в лучшем мире – не обманывает.
У поэтов интуиция – это шестое чувство.
evrica_taurica (Светлана Голикова), Судак, Крым, 18.09.19.
Дорогая Наталия, узнала только сегодня. Горько плакала, хоть и знала Давида только
по вашим рассказам и стихам. Нахлынуло опять острой болью свое, и ваше доброе сочувствие помню.
Еще помню, как восклицала на каждое фото Давида – красавец! А вы смеялись. Повторюсь – я только такую красоту понимаю. Всею душой с вами, разделяю вашу боль, плачу, плачу...
Он рядом с вами, ловите знаки от него.
Марина Дзюба, Новосибирск, 2019.
КАЖДОЕ ВАШЕ СЛОВО С ПОНИМАНИЕМ ПРИЕМЛЮ. ЭТО ПОЭЗИЯ И ЭТО ГОРЕ.
Владимир Мощенко, Москва, 22.09.19.
Наталия, здравствуйте!
Вот уже несколько дней вынашиваю мысль написать Вам, то открывала форму сообщения в ЖЖ, то закрывала. Думала, как Вы воспримете слова незнакомого человека, не сочтёте ли наглостью, вторжением в своё личное, больное. А потом отбросила все мысли и доверилась своему сердцу, а сердце очень хочет согреть Вас, обнять с любовью и сказать: "Милая Наташа, смерти нет, есть уход-переход, никто в этом мире не задерживается навечно. Рождение и смерть – это суть одного и того же".
Уже несколько месяцев я Ваша поклонница, читаю Ваши стихи, эссе о поэтах, и столько тихой радости и счастья мне приносит это чтение...
Надеюсь и верю, что в Вашей Душе воцарятся не страдания и боль, а светлая лёгкая печаль и грусть, но даже и они развеются как лёгкие облака.
С любовью и благодарностью, Виктория.
Виктория, Сызрань (Самарская обл.), 01.10.18.
Такая одухотворенность! Красота ослепительная... Сияние удивительное!
С годами именно это усиливается… Это Богом дано и нельзя гаснуть !
Татьяна Угадова, Москва, 09.02.19.
Вы для меня, Наташа, и Ваша жизнь с Давидом – образец такого полного и счастливого воплощения любви, какого я, пожалуй, нигде ещё не встречала, ни в литературе, ни в жизни. Ну разве что в сказках. Поэтому я так к Вам и тянусь, как от века тянутся к свету, радости и поэзии.
Ревекка Левитант, Бруклин, 14.02.19.
Трогательно, печально, пронзительно, но в то же время пропитано насквозь надеждой и удивительным светом: "Не всё уносит с собою Стикс, не всё поддаётся времени. Настанет утро – а нас в нём нет. Весна из окошка дразнится… Мы сквозь друг друга глядим на свет, тот – этот – какая разница."
Спасибо вам за это…
Елена Хмелевская, Калининград, 07.11.18.
Следует вроде бы благодарить... За четверть часа взлёта-вылета из себя, за задержку дыхания, за – "да-да-да", за предчувствия. Не знаю, надо ли это сотворившим – благодарность? Но вот.
Нина Герман, Хабаровск, 05.02.19.
Как же это хорошо, как греет, царапает душу, сердце!
In_es (Инна), Израиль, 19.09.18.
Спасибо. Какая все-таки потрясающая история любви... ЛЮБВИ. Спасибо что пишете, пишите еще. И будьте здоровы.
mrs_mcwinkie (Катерина), Москва, 15.02.19.
Да, это восхождение на личный Сион.
Как будто всё предыдущее развитие Вас как поэта готовило этот решающий этап.
Преклоняюсь перед Вашим мужеством, Наташа.
Да хранит небо до конца вашу любовь.
evrica_taurica (Светлана Голикова), Судак, Крым, 28.09.19.
Наташенька, дорогая! До слёз тронута. Живите дальше, творите, радуйте читателей
и зрителей – за себя и ... Давида!
Галина Алинина, Москва, 23.01.19.
Прирученная боль сочится сквозь строки, переплавилась в афористичные мысли, и в этом единстве мысле-чувства столько высоты и мудрости... Невозможно стать созерцателем после того, как ты был счастливым участником бытийной драмы, но можно сквозь отстоявшийся кристалл жизни сделать других причастными высокому. Спасибо!
Мариян Шейхова, Дагестан, 21.12.19.
Вы необыкновенная, Наташенька, и чувство, которое вы испытали и продолжаете нести через всю свою жизнь – оно тоже необыкновенно сильно, живо и прекрасно! Ваши стихи читаются на одном дыхании, потому что они о любви, у которой нет срока годности, о любви, которая была, есть и будет на все времена!
Yanna Gordon, Иерусалим, 15.06.19.
(Окончание следует)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
