Рейтинг публикаций

Из устья истин истекает суть, \ Болотной ереси ей суждено напиться \ И контраверзностью не ключевой умыться. \ Что в океан впадает? Просто жуть!

Как я ненавижу этот тупой, самодовольный, толстокожий оптимизм, не желающий слышать чужую боль, равнодушный и нетерпимый ко всему, что нарушает его сытое благополучие. Извечное «сделайте мне красиво». Главное, чтоб мой взгляд, мой слух ничто не оскорбляло, не тревожило, не царапало, а что там, как там на самом деле – наплевать. «Кто плачет там? Мне слёзы не видны...»

И Сорок мученик Севастийских призовут сорок и грачей \ На елео– и слезоточивый праздник веры, \ Сиречь Великий пост. Подшивка стиха к греху \ Обязательно даст тропарь покаянных глаголов, \ И бабушки станут копить лукову шелуху \ Крашенья ради магдалинино-курьих симвóлов \ Гроба Господня. (...)
...Бомжи, цыганским \ Потом торгующие – согреются о Страстной, \ Готовностью к покаянию ОМОН и клириков радуя, \ И матушка Москва снова станет святой, \ Если верить колоколам – и радио \ “Радонеж”.

А вообще-то мало кто выдержит такую толстую книгу своего «Избранного». Борис Краснов выдерживает. Да, он «тосклирует» (три слова перемешались здесь в одном: тоска, лира и соло)… Но делает это красиво и убедительно.

...Разумеется, как всякую прочую видную вещь, увижу себя там извне, отстранённо. Предстану себе самому не кантовским трансцендентальным субъектом, а материальным, живым, куда-то стремящимся, ибо вечно чего-то хотящим. И потому непрестанно себя самого покидающим. И это нестерпимое и несправедливое «Почему я не там, где только что был, если я был там счастлив?» – это ведь самое естественное наказание за нашу жизненность и неуёмность. За то, что жадно чего-то хотим, хотя бы и были в данный момент в самом средоточии счастья – в простом бытии здесь и теперь.

Мостки тоскливо поскрипывали. Подпевая. Шагу. Уверенному. \ Вычерчен. Горизонт. Перьями. Неистовыми. Облаков. Сеянных. \ Я всегда был с Тобою неискренним. Искренним. Можжевеловым. \ Попробуй варение. Не варил его. Выстрадал. За благо времени. \ Или вот конфетку мамину: Клубника со сливками.

Выбранный стиль дорожной истории позволяет автору подключать к сюжету разные географические локации и жизненные коллизии персонажей. В книге появляются Джексон с Алтая, девушка в чадре, мама бойца, Наташа из Ростова, строители из Мариуполя, Города мертвых бойцы разных подразделений от Херсонщины до Луганска.

...Чтобы найти в прошлом конкретного человека необходима масса времени. Мой отец потратил почти десять лет, чтобы найти свою тайную любовь, Мэри Шелли. И потом она ещё несколько лет боялась с ним контактировать. После смерти мужа она стала совсем нелюдимой. Такая большеглазая – и что он в ней нашёл?! Кстати, общение с людьми из прошлого не считается изменой: ведь телесного контакта нет.

Клейст – романтик – используя методы оного направления и строил знаменитую свою комедию, анализируя характеры, закручивая обстоятельства, как делает некто, определяющий жизнь...

Пустая работа, Сизифов труд. \ Это ему в наказание. \ Это ему в назидание. \ так решили боги. \\ Сизиф начал утром — а уже вечер. \ Всё лицо ветками исцарапал.\ По телу струится пот: \ Шорты прилипли к телу, майку хоть выжимай, \ Кроссовки в дырах.

В окруженье лишь деревьев, \ прячась в книжку и тетрадь, \ я училась слушать время, \ время жить и умирать. \\ Было сладко, было горько, \ но хотелось всё испить. \ Отщепенка и изгойка, \ обречённая любить. \\ Ангел мне играл на флейте: \ "Время – самый лучший врач". \ Жизнь прекрасна – хоть убейте. \ Я так счастлива – хоть плачь!

Сквозь стекло ветровое \ Затекает в машину дорога, \ С ней обочин неволя \ И заборов запойных подмога. \ Набегает нахально, \ Укрывая глаза поселенья \ Повседневной печалью, \ И кустами цветущей сирени. \ А потом исчезает, \ И манит горизонт разнополья; \ И мотивчик цепляет \ И царапает память небольно.