Рейтинг публикаций

Не все ещё корни вырваны \ из прошлого в жизни новой. \ О сердце! Ещё не вырублен \ твой розовый сад вишнёвый!

Но если и есть нездешний свет за чертой бытия, не осенить ему нас, пока не научимся смотреть в глаза своему Я – и страшиться из этих глаз ползущего к нам запредельного мрака. Всё внешнее и грозное, что есть в этом мире – на нас наступающее и понемногу нас из себя выжимающее – это только личина нашего внутреннего – нашей памяти и совести, безгласных лишь до поры.
«Не оттого люди ужасаются мысли о смерти, что боятся, чтобы с ней не кончилась жизнь, но оттого, что смерть показывает им необходимость истинной жизни (а как по мне, и искреннего само-сознания), которой они не имеют» (Лев Толстой, «О жизни»)

Судя по всему, никаких твёрдых частиц не существует. Никаких шариков, которые рисовались воображению Демокрита, нет. Диаметр атома водорода – 10-12м, диаметр его ядра – 10-17м. Разница в 100.000 раз! Атом практически пуст (если понимать эту пустоту не как «ноль всего») и представляет собой крошечное ядро, окружённое электронами. Получается, что практически всё, что нас окружает, представляет собой пустоту (с учётом предыдущей оговорки), если точнее, некое пространство энергетических взаимодействий. И твёрдость тела не что иное, как проявление сил атомных взаимодействий.

...воспоминая то утро как давно канувшее там и тогда и уносясь от него всё дальше, к положенным нам пределам, я его прозревал своим неотъёмным и неизменным, бездрожным и вечно счастливым «здесь и теперь». Лишь по моим недосмотрам где-то в жизни в спешке затерянным.
Будем считать, что вы меня сколько-то поняли.

То, что до сих пор многими агрессивность стран Запада объясняется теснотой в Европе, население которой нынче превышает население России в несколько раз, конечно, имеет место, но теснота имеется и в других регионах мира, страны которых не конфликтуют постоянно. Поэтому имеет смысл попытаться докопаться до действительных причин такого положения, когда русские желают жить в мире, а европейцы только говорят о мире.

...твое бессилие и отчаяние улетучиваются. Ты видишь, как мы все похоже устроены, все мы в одной лодке, что плывет от истока к одному океану, и все мы ищем ответы – как нам жить ту жизнь, что проистекает с нами, пока мы скользим по глади хронопотока.

Когда-то, ещё на заре бытия, до первой пролитой крови, мир ощущался как единый организм, в нём циркулировали соки, роднящие всё живое на свете. Люди, животные, птицы – составляли одну большую семью, некое вселенское братство. Это потом учёные стали утверждать, что человек – венец природы, что он произошёл от обезьяны. А когда-то считалось, что люди произошли от так называемых "жёлтых псов".

Самое сильное в автопортретах Бэкона и Фрейда их обращение к непостоянной и неосязаемой природе «я»: они сталкиваются с ней, изучают ее и рисуют ее. Это может быть некрасиво. Это даже длительный, запутанный, экстремальный и жестокий опыт, но вот их тела, их плоть, их головы и глаза... они сами. Или то, что от них осталось. Современный vanitas (Amselle Frédérique).

Россия как Христос \ ВедОмый на распятье. \ Кто с Ней, тот пОлон слёз, \ Утешен благодатью. \ А что Христу враги? – \ Им лучше не рождаться... \ Но дни порой легки, \ Да ночью птицы снятся: \ Летают и поют \ Молитвой светлой мамы. \ Колокола... Уют... \ Воздвигнутые храмы. \ Воскресшая родня. \ Воскресшие солдаты. \ Очнёшься среди дня \ И не припомнишь даты. \ Среди ромашек, роз \ И храмов – сёстры, братья... \ Россия как Христос \ ВедОмый на распятье.

«Много лет назад», - пишет С.Л. Фирсов, - «занимаясь исследованием фольклора в Ветхом Завете, выдающийся британский ученый Джеймс Джордж Фрэзер заметил, «что каждый человек, выдвинувшийся на шумной арене истории, подобен арлекину, чей сшитый из разных лоскутов материи костюм меняет свой цвет в зависимости от того, с какой стороны на него смотрят. Но беспристрастный историк должен видеть арлекинов со всех сторон и изображать их во всем многоцветье их одеяний».

Даже если человек не делает ни шага в сторону добра и остаётся на стороне зла, — в отличие от сознания героя рассказа, — он всё равно осознает, что он — часть его. Это философский рассказ, где Вторая мировая война не просто историческое событие, а травма, отпечатавшаяся в генах человечества — память, которая не уходит, превращая жизнь человека в поле боя без конца. Это история о травме, которая становится частью самого времени, — и о попытке остановить войну, когда она давно внутри.

Его знания были энциклопедические. Мог четко и ясно ответить на любой вопрос по Православию, истории, литературе, философии. Поражала память, сколько же в голове хранилось имен, фактов, событий, которые в нужный момент извлекались наружу. Рассказчик он был замечательный. (...) Мы были с ним откровенными друзьями. Он знал обо мне все, я очень многое о нем, что и уйдет вместе со мной.