Рейтинг публикаций

– Мне кажется, название «Аскет» – это целая философия. Как именно вы это формулировали? Актуальна ли эта философия для вас сегодня?
– Ну как… В «допотопный» период, когда мы имитировали игру на музыкальных инструментах, то, естественно, встал вопрос о названии. Андрей Сильвестров взял «Словарь заимствованных слов» (что само по себе было в то время круто) и нашёл там слово «Аскет». Аргументация была такая, что «нас родители не очень-то балуют».

Задумчивый китайчатый фарфор \ Бывает розовым и золотистым. \ ОМОН слегка шмонает черноту. \\ Русь под гору летит во весь опор, \ И стыдно быть удачливым и чистым, \ Вслед за голодным уходя по ту \\ Сторону века. Семинарский дух \ Подрясником лужковские асфальты \ Смиренно подметает вдоль старух, \ Вперяющих очей поблекши смальты \\ В мертвящий карнавал небытия, \ Хранящий хиротонию Содома, \ И дразнит гадаринская свинья \ Народ, что всем чужой и всюду дома. (2007 год)

...любое типичное явление отражает тенденцию, выходящую за его непосредственные границы. Иначе говоря, Яга – больше, чем просто персонаж; её образ симптоматичен, свидетельствует о процессах, идущих в глубинах современного русского общественного сознания.

Закатились глаза, словно солнце во тьму закатилось, \ Только солнце взойдёт, а глаза не откроются вновь, \ И обыденно беды-обиды за шкаф закатились-забылись, \ Словно рифма провально-банальная кровь-и-любовь.

Прототипы большинства из персонажей романов А. Проханова вполне узнаваемы. Они то ли скрыты под прозрачными псевдонимами, то ли названы открыто. Этот метод явлен и в романе «Лемнер». Дело в том, что современную российскую действительность автор воспринимает как фантасмагорию, в которой не только не различимы положительные и отрицательные герои, а напротив они смешаны в общем «кромешном бале».

В 1918 году он схватился с Блюмкиным, вырывая у того список на расстрел. Позже вместе с Ларисой Рейснер отправился к Дзержинскому, спасая от расправы незнакомого ему искусствоведа. В 1928-м, случайно узнав о предстоящем расстреле пяти стариков – банковских служащих, метался по Москве, требуя отмены приговора. Явился к Бухарину. Приговор в конце концов отменили, и Николай Иванович счел долгом известить об этом поэта телеграммой в Ялту. Хороша трусость. Мандельштам не раз говорил жене: «Чего ты жалуешься? Поэзию уважают у нас. За неё убивают. Только у нас. Больше нигде».

Оставшись без родины, «король поэтов» быстро утрачивает былую славу. Его всё реже печатают, тощие сборники выходят мизерными тиражами. Он изредка выступает на вечерах, занимается переводами, но это не давало достаточного заработка. Среда, в которую попал Северянин, была далека от литературной петербургской элиты...

Художник должен быть монументален – \ И в радостях летучих, и в скорбях. \ И если образ вздумает он древний \ Извлечь из тьмы твердеющей времён, \ То пусть в уме не сразу, постепенно, \ Рождается и возрастает он. \ От тесноты сознаньем отсекаем, \ На Божий свет являясь по частям, \ Он, наконец, предстанет, узнаваем, \ Как старый друг приветливым очам.

...пустое дело – сюжет пересказывать. Тем более что у Сании Шавалиевой он туго заверчен; чувства людские показывает писательница колоритно – с панорамами противоречий, с огнём и перцем, в трагикомическом освещении. Трагикомедия – любимый жанр нашей жизни. Наверное, к нему можно отнести и роман «Сто мелодий из бутылки».

Сливки общества прокисли, \ С ними все благие мысли, \ Пить нельзя и жалко вылить, \ Ох, дилемму не осилить.

Единственной в экспозиции подлинной вещью Маяковского был чемодан – громоздкая, видавшая виды вещь, установленная в основном помещении музея как некий походный алтарь маяковедения. Я так и не выяснил, откуда чемодан взялся в нашей школе; очень может быть, что его подарила Лиля Брик, наш музей неоднократно посещавшая и весьма его жаловавшая.