Рейтинг публикаций

Пограничные ситуации, в сущности, считаются необходимым злом, которое, тем не менее, не дает человеку расслабиться в борьбе с ними за приятную жизнь, которая, несмотря на эту борьбу, никогда не наступает, завершаясь смертью, что оказывается не так уж плохо для его сознания и сознания вообще, но не для конкретного человека.

...все персонажи выписаны с удивительной глубиной и достоверностью. Они живые, противоречивые, узнаваемые. Они – соседи по лестничной клетке. Это делает героев прозы Милы Борн близкими и понятными, что вызывает сочувствие. Стараешься понять даже негодяев – не оправдать, нет, но – понять.

Из капель — воды, время — из мгновений, \ Из мановений — чудеса чудес, \ Из трав, деревьев — чаща, пуща, лес, \ А человек — из страха одолений.

Пока вовсю благоухают тайны, \ В мой сад сердечный – милости прошу! \ Листать страницы, пахнущие летом, \ Шуршащие сверкающим дождём. \ А если гром и разразится где-то, \ Мы в этих строках тёплых переждём...

А всё ж портрет Кипренского мне ближе \ Линёвского, где удручён поэт…\ В его чертах поэзии не вижу, \ В его глазах мечты летучей нет. \\ А тут – и шарф бордовый, в клетку, други, \ И, роскошь вольных Франции идей, \ Атласный бант – и лира на досуге. \ И поэтично скрещенные руки – \ И жемчуга ухоженных ногтей.

Художник должен быть монументален – \ И в радостях летучих, и в скорбях. \ И если образ вздумает он древний \ Извлечь из тьмы твердеющей времён, \ То пусть в уме не сразу, постепенно, \ Рождается и возрастает он. \ От тесноты сознаньем отсекаем, \ На Божий свет являясь по частям, \ Он, наконец, предстанет, узнаваем, \ Как старый друг приветливым очам.

...вечер прошел в формате доверительного разговора. Публика, собравшаяся в зале, смогла не только услышать яркое самобытное исполнение Богдановой своих текстов, но и задать вопросы о её творческом пути и том, что происходит в жизни известной писательницы прямо сейчас, в эти дни. Дана Курская тоже спрашивала – о смешном, и одновременно важном: «Скажите, в эти дни Светлана Богданова – счастливый человек?» И Богданова ответила: «Прямо сейчас, в эту вот минуту, мне очень хорошо…»

изучая расписание электричек Рижского направления \ я пытаюсь вникнуть в принципы построения мироздания \ я не голоден, жажда не мучает, и Вальсакор от давления \ восемьдесят миллиграммов принял утром, и все нужды до выхода справил \ и вот стою я, и Солнце мне верит, и верит в асфальт закатанный гравий...

...согласно теории Хазена, увядающий материальный мир цепляется за прошлое, создавая изощрённые формы существования вплоть до разумной жизни. Но энтропия неумолима, и все эти совершенные формы рано или поздно будут поглощены ей. Весёлым мне это не представляется. По крайней мере, такая перспектива должна внушать глубокий пессимизм, ибо обессмысливает не только существования человека, но человеческое в человеке. (...) На этом фоне консерватизм религии оправдан сохранением человека, а это ведь действительная и главная задача религии. Противостоять энтропии в человеке может только подвиг человечности, только подвиг любви. И в этом контексте вопрос о сущности жизни и сознания не может оставаться безразличным.

Оганджанов никого не оправдывает и никого не обвиняет. Он доступно, ёмко и интересно рассказывает о времени, свидетелем которого стал. Он жалеет тех, о ком пишет. В этом, помимо набора литературных приёмов и богатой языковой палитры, главное достоинство книги «Человек ФИО» и в целом творчества Ильи Оганджанова.

ты вторая звезда или — сама жизнь, непроизносимое и потому произнесенное, жуткое, чудесное, дорогое и неприлично красивое. ты — осень.

Боже мой, сколько раз это уже было за мою многолетнюю лекционную деятельность! И всё по одному и тому же сценарию. Всё повторяется. «Живи ещё хоть четверть века – всё будет так, исхода нет», – как писал поэт. Но повторяется и другое: камни, брошенные в меня подручными драконов всех мастей и направлений, как бумеранг, всякий раз возвращались во лбы кидателей. Плевки, пущенные против ветра, неуклонно попадали на сукно их мундира. «Непротивление злу насилием» – не моё амплуа.