Рейтинг публикаций

Глобальный вопрос задал куратор клуба Николай Милешкин. Он предложил Максиму произвести поэтическую самоидентификацию: к какому течению он отнёс бы себя – модернизму, постмодернизму или метамодернизму?

Я в чью-то форточку кинул строчку, \ Оттуда выскочил рыжий кот. \ Рот разинул, споткнулся о кочку \ Прохожий. И зазвучал аккорд. \\ Потом в аккорд залетает ветер \ И птичья стая, и детский крик. \ И шепчет туча: «Забудьте о лете!», \ И затушёвывает солнечный блик. \\ Прохожий смылся куда-то, зевая, \ К окнам медленный снег приник. \ Он долго парил, не уставая. \ Солнце! Зимы заиграл цветник!

Большой человек заставляет других жить за ради него и находить в том отраду их собственной жизни. И семейный круг нашего героя, и его друг и финансовый гений были в уменьшенной копии тем же, чем вскоре стала одна шестая населённой части Земли – неважно, по зову ли сердца или по разнарядке сверху. Кто в Стране Советов не обязан был чтить нашего героя как своего именитого предка? Так или нет, а про себя думали так: «Что бы там ни сочинил он, ни накуролесил – а переспорить себя едва ли ни всем отбил охоту». С малых лет помню на самых видных городских местах – где в наши дни сочится красками реклама гамбургеров – три грозных профиля, с разной степенью ухоженности бороды.

Наш гардероб — вместилище топосов, объединяемых нашим телом. Собой. Женская идентичность собирается из множества фрагментов, часто склеенных чужими ожиданиями. Попытаюсь поразмышлять над одеждой как местом, ситуацией, топосом, локусом, текстом. Как мы надеваем на себя ситуацию? Как выбираем ту, в которой хотим оказаться? Каким интенциям следуем?

Человечество – как недалёкий дачник: личный участок выхаживает до блеска, а отбросы – через забор. Оттого всемирная свалка станет новой обширной экологической нишей с прогрессирующим биоценозом. В этих условиях ранимой и обидчивой природе сподручнее сотворять не миниатюрных львов и волков, а гигантских комаров, крыс, хищных крабов и стаи воронья с бронебойными клювами и когтями-лезвиями. Почитайте про всё это в книге «Эволюция будущего» мыслящего американца Питера Уорда – а я вернусь доживать в своём пока ещё терпимом настоящем.

Ныне напрасно промысл радеет адов: \ И ты, телевюга, объективом трогать не смей \ Крестовый поход ежиков против ползучих гадов \ Геральдических змеев и подколодных змей. \\ (...) В праведной пре против мультяшных оргий \ детоосквернительных книг \ Русские ежики, помоги вам святой Георгий, \ И полк стратилатов, и Божий Архистратиг.

Позолотным напылением \ Приукрашен скользкий путь, \ Не подаст Господь смирения – \ Пропаду когда-нибудь. \\ Волчий месяц – и приспело мне \ Непутёвой – в лес одной… \ Кони, кони – ножки белые – \ Не торопятся домой. \\ Гривы ро'ссыпно метелятся, \ Куржавеют на ветру, \ Слышно по' свисту – куделица \ Белит пряжу на яру...

Репортаж о творческом вечере кандидата исторических наук, доцента, издателя, секретаря попечительского совета усадьбы Надежды Рихтер в селе Старая Потловка Пензенской области Александра Мраморнова. Были презентованы его книги по истории русской церкви. Вечер состоялся в литгостиной Лолы Звонарёвой.

Образ комментатора-комика, провоцирующего рассказчика – суть индивидуальное выражение в хорошем смысле свободы и независимости, а в общем смысле свободы – осознанной необходимости реагировать на глупость. Этого не прощают оппоненты, ибо кому сие понравится? В атмосфере комических импровизаций с репутацией чудака-человека чуть ли не «больного на голову» – разве не лучший способ жить и творить?

А теперь извиняйте: немного любимой теории. Людская общительность в её чистом, без пользы, виде...

«Вино в моей бочке отчего-то стремительно тает. Созерцая сей феномен, предаюсь размышлениям о бренности сущего. Но одну банку я таки закатал и заныкал в надежде, что когда-то увидимся мы и отдадим ей всё должное – вместе» А я ему в ответ: «Конечно, мон шер ами! И где-то там, далеко – на небесной рыбалке – мы с тобой обязательно побываем!»

...пустое дело – сюжет пересказывать. Тем более что у Сании Шавалиевой он туго заверчен; чувства людские показывает писательница колоритно – с панорамами противоречий, с огнём и перцем, в трагикомическом освещении. Трагикомедия – любимый жанр нашей жизни. Наверное, к нему можно отнести и роман «Сто мелодий из бутылки».