Рейтинг публикаций

Опять раздал – бессребреник и мот – \ Ноябрь свои последние пожитки, \ И всё теперь снегов богатых ждёт, \ И сад, и лес – раздетые до нитки. \ Разнашивает небо, обеднев, \ Заштопанные тучи-душегреи, \ Сороки-тётки, кличась на сосне, \ Шугайками кургузыми белеют. (...)

...принятие судьбы есть ключ к обретению единственно мыслимого на земле счастья – душевного мира, стоящего неизмеримо выше всех богатств мира вне нас.

Критика отзывалась о книге как о ярко выраженной психологической прозе. Действительно, Дмитрий Плынов – тонкий психолог, грамотно, подробно и ажурно выписывающий портрет героини, и ее окружения. При всем при этом, это повесть во многом и о взаимодействии мужчины и женщины, о взаимопроникновении и отталкивании различных стихий, создающих вместе потрясающую гармонию Вселенной.

Со мной стало твориться что-то непонятное. Мне вдруг всё здесь стало нравиться: дача, лес, люди, земля, небо. Целый день я носилась, как угорелая, придумывая всякие игры, забавы, состязания. Мне хотелось быстрее всех бегать, сильнее всех раскачиваться на качелях, обыгрывать всех в настольный теннис, находить в лесу самые сногсшибательные грибы и самые диковинные цветы. Мне хотелось совершить что-нибудь такое, чтобы он отличил меня из всех, восхитился, возрадовался мне...

Жалкая история. В нём разгорался свет: перед погружением в сон, он, свернувшись, ждал полёта. Возникал некто светящийся, предлагал совершить его – головоломный полёт, уносящий от яви, и всё в этом полёте, включая упругость воздуха, было так конкретно. Потом появились друзья: там, внутри сна, Алексей и Дорога, так они назвали себя, предложив ему, не знавшему обыденных дружб, дружить. Он согласился.

Я проснулась с таким чувством, что будто успела ухватить, украсть что-то важное, чего не положено знать простым смертным. Что же это значит? Что у меня может быть ещё впереди? Что впереди, когда всё позади? И вдруг осенило: это НАДЕЖДА. Код надежды.

Молодой писатель, Максим, прочитав Достоевского, «Преступление и наказание», подражая Раскольникову, написал первую строчку своего будущего романа: "Я убил человека". Но у него был склероз и ему показалось, что он написал весь роман. Максим отвез рукопись в редакцию. Редактор обнаружил в романе «тайные масонские символы» и обратился в органы. Органы решили узнать, откуда в романе Максима тайные масонские символы. Но как органы могли найти в недописанном романе тайные масонские символы, если там всего одна строчка?

Что остаётся от двухголосной инвенции, когда персонаж, которому интервьюер не обязан задавать вопросы, не обещает на них отвечать. Образчик антиакционной антибеседы Натальи Рубановой с Андреем Бычковым в эпоху пост-post-постмодернизма как практика молчания в одно авторское лицо.

Я помню Павла. Дуров приезжал \ в ядро степное на простой телеге. \ Да, ладно, вам! Он ангельским крылом \ обмахивал радушие казахов. \ Сигнала явного он ждал видать неявно. \ Но, впрочем, рано нам судить природу \ тех сообщений, что француз рисует, \ целуя трапом самолетик Павла. \\ О чём же я? Ах, да, о ереси свободы... \ Зачем она услужливым чинушам, \ которые свободны политесом. \ Зачем свобода женщине, лет в сорок, \ которая готовит и поёт, \ включив смартфон, \ не подпевая Алле.
(...)
Быть бесполезным иногда есть благо. \ Свобода бесполезна, простовата. \ Бесхитростно её лицо, а ноги \ восходят прямо к шее всех законов.\ Точеные, прекрасные движенья \ украшены покоем истин звездных.

Во тьме, когда окрест не видно \ ни рук, ни ног, ни дрожи век, \ к нам пробирается неслитно \ сверхзвучный вечный человек. \\ Перебирает струны сердца \ арабской вязью нотный стан, \ ребристым кругом пышет меццо, \ пасётся ангелом баран.\\ (...) Ушная раковина ловит \ бессмертный трёп. Замри, пиит! \ Путь начинается с коровы, \ которая аят мычит. \ Планета в месяц завернулась, \ согрелся псом скрипичный ключ.\ Да-да, аула нет. Скрип стула \ тридцатилетний помнит путч. Оцепеневшими руками мир правит пробужденный слух, чтоб различать, где твёрдый amen, а где его беззубый звук. Заре навстречу, шагом мерным, с привычной дрожью тёплых век уходит утром нераздельно прикрытый ухом человек.

Мой дар убог, однако той расцветки, \ Что лишь цветам ее по силам выстлать. \ Как мотыльки, мои мелькают мысли, \ А рифмы свищут птичками на ветке. \\ Тебя тут ждет неведомая лира, \ Восточных стран вся пестрота, вся смута, \ Возможно, что-то вроде сувенира. \\ Тут всюду пчелы кружатся как будто, \ Слетаясь с окантовки розы мира \ К таинственному улью Абсолюта.