Рейтинг публикаций

Не звали, не ждали, а жили себе и жили, \ ладили окна и мастерили дом. \ Но вдруг пришло гестапо само из могилы \ страшное, злое, фашистское да с топором, \ с танками, с ружьями, с хаммерами, пулемётами, \ змеи, летящие по небу – тысячи змий! \ Суть апокалипсиса, вот оно – кровохлёбка, \ суть апокалипсиса – жатвой жатву кормить. \ Стылое-стылое, \ зябкое-зябкое, \ горькое \ всё враз гестапо пришло и Хатынь принесло, \ Треблинку вместе с Освенцимом. \ Что же Егорка вам \ сделал? Он с мамой остался, где было село.

Для коллекционера избирательный фьючерс в сравнении с обычным приобретением привлекателен тем, что он покупает произведение искусства с существенной скидкой (до 40%), выбирает пространственную ориентацию (вертикальную, горизонтальную) и размер, в процессе создания картины общается с художником, озвучивая ему свои пожелания, и таким образом в пределах словесного описания картины принимает участие в её создании, а также наряду с сертификатом подлинности получает фотофиксацию различных этапов работы над картиной. В итоге гарантирован результат, не расходящийся с ожиданиями коллекционера.

Прекрасное воспоминанье \ несёт меня в тот день-деньской, \ когда я буду снова с вами, \ когда я буду сам не свой. \ Родные, милые, я с вами! \ Всемиллиардный земной рой. \\ Как хороша в столице слякоть. \ Под солью тает снег легко. \ Зачем, скажите, утром плакать? \ Крути мужское колесо, \ когда играют фуги Баха! \\ Одна задача человека — \ быть человеком для людей. \ Играть себя, а не поэта. \ Играть — и никаких гвоздей! \ Снег заискрился солнцем лета, \ согрев февральский компас дней.

Мысли об органическом единстве материи и формы слова – революционны: здесь уже играет красками метафизика языка. (...) Он считал искусство – особым способом познания мира, совмещающим интуицию и аналитику, образность и поэтику; он же изучает тонкости связи поэтического языка с мышлением.

Каково нам, царям природы, прозябать в вечных заложниках у полезных ископаемых? Нищими на паперти перед древними девонскими болотами и триасовыми лесами – такими же беззащитными перед нами как и сегодняшние? Не то чтобы мы, люди, совсем не умны и не сказать, чтоб специально кем-то унижены. Но только всё, что умеем создать своего, человечьего – не может оно вести нас вперёд, от в общем и целом худшего к такому же лучшему. Всё что мы можем с нашим прогрессом – колебаться с переменным размахом от сколько-то худшего к несколько лучшему – и непременно обратно.

2025 год. Зал американского Сената, лёгкий хаос, включён прямой эфир Fox News и CNN. Цицерон приглашен из прошлого, чтобы выступить перед сенаторами в качестве почетного консультанта по сохранению Республики». Публика аплодирует стоя, вход Цицерона под фанфары.

Прежде всего обращает на себя внимание, что само название стихотворения – «Заблудившийся трамвай» – есть оксюморон: трамвай по определению не может заблудиться, поскольку движение его развивается по строго определенной траектории. Отчего же Гумилев берет за основу не какой-нибудь другой, а именно образ трамвая?

«И, всхлипывая, затихнуть, как в детстве, когда простят» (Цветаева). «Ты не знаешь, что тебе простили», – писала Ахматова. Бродский говорил, что у него всю жизнь в памяти эта её строка из «Шиповника». Это не только о себе. Это ответ души на существование. Прощающий всегда больше обиды.

Книга С.К.К. — пример малой литературы: «большой» язык русской литературы компрессируется и «З-(А)-шумляется» вкраплениями ацтекского, японского, майянского, сетевого; высказывание становится скорее коллективной сборкой (см. псевдо-опрос «любимых виршей экстатиков-пропойцев», в котором «авторы» — маски режима высказывания). Считывается жест меньшинствования языка и коллективной артикуляции, «агенсманов» высказывания (agencement, то есть временная конфигурация элементов, способная производить эффект).

...не смотрел ли я временами на друга, а также и он на меня, таким же примерно взглядом – ни весёлым, ни грустным и до поры непонятным? И что заставляет меня, и друга – а может и многих из нас – в урочную пору что-то такое с нелёгкостью вспомнить?..

Пещерный человек перенёс на стену пещеры застывший слепок своего страха – трагичную сцену охоты. Первый и самый правдивый опус искусства, ибо ни на что замысловатое внутри творца не ссылающийся. Много спустя цивилизованные люди стали изображать и ценить не пойми уже что – то ли запомнившееся, с провалами и миражами в нём, то ли измышленное, но будто цельнее и правдоподобней самой жизни. (...) Умелость быстро оттеснила правдивость – и почитай с пещерных времён наставляют нас почитать искусство латания дыр во всём, что помнится и впечатляет. Настойчивая рефлексия не идёт здесь особо на пользу. Происки импрессионистов и прочих ломающих голову: что же на самом деле мы видим? – это погоня на дирижабле за порхающим мотыльком.