Рейтинг публикаций

Игорю Метельскому удаётся уникальный множественный синтез. Он смог получить поэтические строфы, не зарегистрированные доселе и не отмеченные ни в одной поэтической таблице Менделеева. Игорь смог поженить физику и лирику. Тексты настолько плотны, что, видимо, поэзия конденсируется в физику, но при этом легки, как будто физика испарилась, превратившись в пар лирики.

Молодёжь не дала поставить гроб на колесницу, а понесла его на руках до самого кладбища Новодевичьего монастыря, то есть восемь вёрст.
Достоевский, говоря на похоронах Некрасова о его поэзии, заметил, что по своему таланту он был не ниже Пушкина, а группа учащихся закричала ему из толпы: "Выше, выше!".
Достоевский, несколько растерявшись, ответил не без раздражения: "Не выше, но и не ниже Пушкина".

Главной темой своего прозаического творчества Рейбо считает тему лишнего человека. По словам писательницы, она не раз сталкивалась с тем, что «даже те, кто относится к критике как к своему поприщу, иногда не знает, что это за тема и путает её с темой маленького, хотя это совершенно разные вещи: лишний — тот, кто не находит своего места в обществе и противостоит ему». (...) Если у классиков лишний — «это обычный индивидуалист, какая-то отдельная выдающаяся личность», то Рейбо, по её словам, изображает его «как представителя целого поколения или определенной стигматизированной социальной группы».

Для начала обратим внимание, что книга имеет возрастное ограничение не 0+ и даже не 6+, а все 16+! Оригинальное семейное чтение! Неужели бабушка с дедушкой, собрав своих детей и старших внуков, предварительно отобрав у них телефоны и прочие гаджеты, вслух читают им подряд новую прозу Захара Прилепина? Подряд читают и про алкоголь, и про «грехопадение» Шмеля, и про судьбу соседки Гали, бывшей комсомолки, лишённой сначала родительских прав, после лишения дочери того же права снова назначенной опекуншей внучки, из-за пьянства вскоре повторно отобранного и у бабушки; и про…

Что остаётся от двухголосной инвенции, когда персонаж, которому интервьюер не обязан задавать вопросы, не обещает на них отвечать. Образчик антиакционной антибеседы Натальи Рубановой с Андреем Бычковым в эпоху пост-post-постмодернизма как практика молчания в одно авторское лицо.

Прозу Игоря Михайлова и Анастасии Писаревой я разобрал как примеры показательные. В прошедшие десятилетия они писали так, как если бы в культуре не было западного диктата. И встречали приговор: «Значит, непрофессионалы. Пишут без расчёта на публикацию». Похожим образом пожимали плечами в адрес Филиппова, Лагутина, Долгарёвой… «Ну да, сумел (сумела) выпустить книжку-другую, но никогда не попадёт в мейнстрим». И вдруг мейнстрим сам пришёл в гости! Значит, необязательно было соответствовать стандартам Запада; оказалось, что русское самостояние – нечто большее, чем комплекс неполноценности!

Дикинсон сама, душою раненой и трепетной, будто отражалась во всех явлениях и феноменах мира, и зеркала его колебались зыбко, но удерживал, удерживал поэт мгновения, чтобы не растерялись в вечности.
Тайна мерцает всегда...

Людмила Синицына из «Науки и жизни» отметила, что «Ганна взлетела звездой, когда приехала в Москву, потому что такой дар, который есть у неё, не скроешь: как ни пытайся быть скромнее, всё равно тебя заметят».

Глобальный вопрос задал куратор клуба Николай Милешкин. Он предложил Максиму произвести поэтическую самоидентификацию: к какому течению он отнёс бы себя – модернизму, постмодернизму или метамодернизму?

Образ комментатора-комика, провоцирующего рассказчика – суть индивидуальное выражение в хорошем смысле свободы и независимости, а в общем смысле свободы – осознанной необходимости реагировать на глупость. Этого не прощают оппоненты, ибо кому сие понравится? В атмосфере комических импровизаций с репутацией чудака-человека чуть ли не «больного на голову» – разве не лучший способ жить и творить?

...футурист В. Каменский в результате экспериментальных полётов на аэроплане сломал две ноги и поэтому был инвалидом, но гигант и атлет В. Маяковский ( ростом около метра девяносто), трусливо прикрываясь разными справками, избежал воинской повинности. Между тем он писал: «Война не бессмысленное убийство, а поэма об освобождённой и возвеличенной душе. Изменилась человечья основа России. Родились мощные люди будущего. Вырисовываются силачи будетляне». И эти как бы размышления В.М. заканчивает выводом – «Слово – самоцель». Напомним, что никто из русских поэтов-футуристов не воевал на фронте.