Я у бога светлая

 

     Я у бога светлая, я у бога добрая, я у бога – красота.

    Он и я – едины.

    Божа любит меня, пальцем щекочет – по жилам ток пускает, а я смеюсь, хохочу, потому, как щекотка веселит – боженька ласков со мной.

    Божа око своё открыл, меня туда посадил. Оком божиим на мир смотрю – любовь-красоту созерцаю, где ангелы знаю. Рядом они, близ да округ стоят – богу служат, меня охраняют. На мир светом дышат, за людьми наблюдают: кто, как поступает, учет ведут, да кто, что думает, слышат. От лихих лико сферы воротят, добрым в руки нежиться идут, потому как руки – часть души очевидная, трава сердечная, прорастает из мира тонкого в мир плотный. Ангел ведь как птица – нежен, впечатлителен, к добру чуток. А хорист-то, хорист, песенник какой– дудка травяная! Ноты – конфетины ему для целованья, ангелы в сласть смакуют их. В рот набирают, язычками ворочают, щёками слюнявят, растворяют, а как насладятся – музыка из ртов тонко полярных варганится, в мир плотный сходит, сквозь дудки летит – нитями шелковистыми сочится, через уши в души людей пролазит, живым человека делает.

     Ой, ангелы дурашки ещё те, забавляться любят – веретено судеб, словно мяч катают, по нотной грамотке крылами ведут, подпевают, хозяину голубого неба звук веретенной преподносят, в карман вкладывают. А неба хозяин – то тятька мой роднявый, мастер великий, рук у него тысячи, покрывало праздничное нотами выкладывает – на свят вечер скатерть-украшение сама собой ткётся-ладится. Душа мира на полотне том проступает – древко широкое, листочков множество, а цветов так и вовсе не сосчитать. Цветы белые, цветки бруснично созревающие, цветы крытые сладко-синим, и все циркулем обведены, боками покаты,  мощь в каждом не дюжинная: свёрнутая, разворачивающаяся, развернувшаяся. Ох, люблю цветы эти наблюдать, ох, и мастер тятя-Небо! Плоды золотые на древке том – яблоко не яблоко, но рот мёдом вымазывают, а нутро Истиной насыщают – благость-сладость Знания в кровь дают, силой неземной полнят.

         А вообще тятьки у меня два – неба хозяин и божа, душ врачеватель, и матери у меня две – ма великая, вся родсшая, в себе и вне себя одночастно пребывающая и ма земная.

         Вот так в квадратуре круга я воплощаюсь, в сфере пребываю, множество измерений в себе держу, из миров световых многосложных в миры простые выхаживаю. Птиц с руки покормить, ангелов послушать, да с людьми погрустить – чаю сердцем их обнять, порадовать, что болит в человеках, знаю – божа ведать научил, ключ волшебный к миру земному дал.

         Любит меня боженька, нянькает, сыздетства тайны рассказывает, в око своё поглядеть даёт – необъятность полюбовать. Вот я и наблюдаю: ма бесконечная свет в себя вгибает, точкой творит, словно нет его вовсе, а после пружину разворачивает! Ярко! Ярко миры родятся! Вселенные из пупка её одна за другой выныривают, шары миров, словно пузыри лёгкие выплывают, пластами измерений пересекаются. Множество их, песок космический безграничен, людям букашикам не сосчитать. Люблю рожденье это наблюдать, сквозь око боженькино любоваться. Ма красива всегда! Она и есть красота истинная, щедрость животворящая! Ма и тятек моих родила, одного и второго. Ма великая вообще всему – суть, начало, всему голова.

         А я доченька ма великой, луч света белого в мир земной тёмно-плотный, кровь моя – молоко её. Звёзды в глазах моих – озёра бездонные, отраженье мира запредельного. Я же далеко наблюдаю, где ангелы знаю. Близ да округ они, глядят-дивуются, обниматься идут – по нраву им – боженькина я! Сердце во мне бело-огненное, матерью великой неиссякаемой данное – биться ему вечно, свет излучать всегда – беспредельному разливаться без края!

 

Ирина Лялько. «Весна».

Последние публикации: