Рейтинг публикаций

У Коли Садовника всегда очень эмоциональная живопись. Многие его проекты – тотальные инсталляции, он целиком преобразовывает пространство. При этом все построено на нюансах – деликатные отсылки к ученой живописи, классическим образам, тонкие градации, часто – с узнаваемыми образами, признанными, с особенной тайной, которая граничит с сакральностью, утраченной в XXI вв. и ставшей одним из предметов искания молодого поколения. (Екатерина Станюкович-Денисова)

В этот раз в состав жюри входили: поэт из Ростова-на-Дону Ольга Андреева, преподаватель и прозаик из Москвы Пётр Воротынцев, поэт из Москвы Ирина Чернева и сам Милешкин. В конкурсе участвовало 44 заметки, которые были опубликованы, в основном, в газете НГ-Exlibris (приложение к Независимой газете). Также некоторое количество статей было опубликовано в газете «Малаховский вестник. Вчера. Сегодня. Завтра» и некоторых других. Голосование, уверил Милешкин аудиторию, было «абсолютно честным». Голоса жюри «распределились таким образом, что были выявлены первое, второе и два третьих места».

...в повести Лескова «Воительница» перед нами предстает очередное воплощение Диотимы, жрицы Эрота, которая соединяет людей, как ее божественный господин, и сама оказывается в плену у любви, как персонажи Овидия. Античные отсылки в повести позволяют читателю увидеть в повести архетипический образ, созданный в философии Платона, и рассмотреть в персонажах русской жизни XIX века новое воплощение Эрота и его жрицы.

Крупные слова: каждое самородно, рассматривается на солнце духа – прежде, чем лечь в единственно верную смысловую ячейку. Крупные слова – малые судьбы: совсем-совсем маленькие, затёртые жестокими льдами преуспевающих людей и общечеловеческого себялюбивого ритма бытия.

Доярки в кюветах до яркого лета \ все тучи валетом доили в ветра, \ Чтоб веток шваль это послало с приветом \ на фестиваль вето, до поля вельвета, \ до первого цвета, до ила ведра! \ А конюх Ярила сосули-гориллы \ послал за перила, за грили зари, \ чтоб стужа, бескрыла, порвала ветрило \ о жаркое рыло, о грозы-мерила, \ до осени сирой, себя засорив! \ По рельсам прелестным апреля \ «Искринки» бегут в параллелях…

Расплакаться, простить и распрощаться – \ Пусть не вменится счастье нам в вину – \ И есть ли боль, что не ушла – от счастья, \ И был ли снег, что пережил весну? \\ По небу – цвета грозовой шпинели – \ Царапнул гром и стихнул в полчаса, \ И порванные ладят паруса, \ Сорвавшись с гнёзд, стрижиные артели...

Всё это так трогательно: \ взводить курком клёкот строчек – \ протяжный, пропахший кофе \ и пугливостью города, \ вжавшегося в тягучий вечер \ ещё одного не отданного пока что лета; \\ заботливо их чистить, сдирать коррозию\бесчисленных лакун и поправок, \ пытаться свернуться и сиять в каждой букве, \ комкая дни, \ черновики, \\ или просто – не пугать жизни, \ притаившейся за углом разнежившейся кошкой \ (или Бог ещё знает кем разнежившимся).

...Вечный «бег времени». Мотив, важный в творчестве Ахматовой. Вспомним: «Но кто нас защитит от ужаса, который // Был бегом времени когда-то наречён?»[4]. У Пушкина в стихотворении «Пора…» этот мотив отражён несколько иначе. Сердце «покоя просит − // Летят за днями дни, и каждый час уносит// Частичку бытия»[1]. Само звучание строки передаёт движение, расщепление и истечение времени, происходящее буквально на наших глазах: «час» − «частичка бытия».

Давай пошутим как-нибудь потом, \ Сейчас для шуток скверная погода, \ Не день, не два, похоже, больше года, \ И каждый час в нём нестерпимо влом.

Желание написать или создать рукотворное изделие проистекает из стремления рассказать историю. Изнасилованная Филомела превратила свою историю в «утомительную вышивку» («Тит Андроник», 2.4.39), искусную ручную работу. Неподвластная времени форма самовыражения — плетение ткани по заданному узору — отражает определенный тип дискурса и представляет собой «кодировку способов восприятия мира» или его фиксацию (Фрай, 14)

Полоска света — это такой вот советский штамп. Очень многие классики писали, что они видели ее под чьей-то дверью, это побуждало их не лениться. Денис Драгунский вспоминает рассказ своего товарища, который по-другому посмотрел на эту метафору. Денис Драгунский ...говорил: вот я ложился спать, а у отца под дверью всё время горела эта полоска; и вот я смотрел, смотрел, как он по ночам работает, как не дает себе отдыха; и я вообще поменял свои взгляды на жизнь; я решил ничего не делать, и при этом как можно больше зарабатывать, ездить на Бали и чтобы другие всё за меня делали. Это отучило его от трудоголизма... Это действительно смешно и по-своему философично. (Борис Кутеноков)