Искусство

В библиотеке Тургенева близ Чистых прудов прошла презентация и премьерный показ документального фильма с говорящим названием «Русский ПЕН: история и лица».

Андрей Новиков-Ланской, режиссёр.

Пока президент «Русского ПЕНа» Владимир Семёнов пробивался сквозь московские пробки, слово взял режиссёр фильма Андрей Новиков-Ланской, с ходу объявивший, что задачи сделать «полноценное историческое исследование» у съёмочной команды не было. По мнению выступающего, такое исследование ещё впереди, там и будет рассказано о полной истории ПЕНа. Его съёмочная группа делала фильм «как такой корпоративный рекламный материал». Поскольку «сейчас довольно много приходится общаться с органами власти, с потенциальными спонсорами и с более широкой аудиторией, которая про Русский ПЕН вообще ничего не слышала», то «старались говорить только о хорошем» и «важно было сделать более-менее красивую презентацию». Новиков-Ланской сослался на писателя Евсеева: «Борис Тимофеевич знает, сколько мы с ним вдвоём всего прошли».

Владимир Семёнов и Борис Евсеев

Выступающий оговорился, что хотя вся история организации «длинная, сложная, серьёзная», но создатели фильма «ни разу не соврали». Пусть в фильме «о чём-то и умолчали, но всё сказали правильно», иначе лично Новиков как режиссёр «не стал бы этим заниматься».  Фильм, который будет показан «здесь и сейчас» — это «не самая последняя версия». Новиков-Ланской не знает, «что там случилось с монтажёром», который «прислал предпоследнюю версию. Однако, по словам выступающего, «какие-то моменты» уже исправлены.

Когда режиссёр за день до презентации премьеры «сам пересмотрел этот фильм», то «возгордился», что принадлежит к «очень важной организации, которая на протяжении десятилетий объединяла всё лучшее, что было в нашей литературе». При всех «сложностях, о которых умолчали», в фильме зафиксировано «то главное, что производит впечатление».

Фильм состоит из двух частей. Хронометраж главной части — 30 минут. Вторая часть (своего рода «приложение» к первой) показана на вечере не будет — это 20 минут «нарезок из интервью с самыми разными “первенцами”»: сами интервью делались на протяжении многих лет. Некоторые из интервьюируемых совсем недавно «почти одновременно ушли от нас»: это «два значительных философа» — Аза Алибековна Тахо-Годи и Татьяна Михайловна Горичева. Поначалу оговорившись с фамилией (Азу Алибековну он назвал Горичевой) и затем поправившись, Новиков-Ланской пояснил: «они так одновременно ушли, что почти объединились в одну». Тут выступающий «вдруг понял», что, если бы создатели фильма «не сняли материалы с этими двумя очень важными женщинами, от них бы вообще ничего визуально не осталось»: остались бы только книги и фотографии. Новиков понимает, что таким образом он вместе создателями фильма «сохранили наследие».

…Свет погас, и зрители просмотрели на экране документальный фильм, о котором только что прозвучало вводное слово Новикова-Ланского.  

***

Владимир Семёнов и Борис Евсеев

По словам Президента Русского ПЕН-центра Владимира Семенова, первоначально они «горячо взялись за задачу сделать фильм об организации, а потом поняли, что задача крайне сложная, потому что была история, которую все помнят — это 1990-е, 2000-е годы ПЕНа, трудные годы». Был вариант говорить обо всем, что было», в том числе о расколах и конфликтах в «живом организме, но, если в это погружаться, тогда надо делать фильм совершенно в другом формате, какое-то журналистское расследование, что совершенно неинтересно». Сказать Семёнову в фильме «хотелось о главном», а главное — то, что ПЕН, который через какое-то время будет отмечаться 40-летие, был совершенно легендарным объединением, в которое входили и входят самые значимые имена нашей литературы». И «негласной задачей», по словам Семенова, было «сделать фильм, с которого начиналась бы вся серия фильмов о лицах ПЕНа». Весь документальный сериал будет сделан одной командой и назван так: «Русский ПЕН. Гении и судьбы». Во всех фильмах серии (и вышедших, и будущих) говорится и будет говориться «не просто о биографии писателей, а о судьбе и о значимости», где «задача — показать художника с большой буквы». 

Семенов отметил, что представленный фильм станет «визитной карточкой, которая должна охватить великую историю и показать, что то, что есть сегодня — это продолжение того великого пути, который ПЕН пережил за несколько десятилетий с момента зарождения». Планов у организации много — в том числе издание книги с тем же названием, что и только что показанный фильм.

***

По словам писателя Бориса Евсеева, произведение французского композитора Камиля Сен-Санса «Интродукция и рондо каприччиозо ля минор», только что прозвучавшее в фильме, он когда-то сам исполнял на сцене — «это прекрасная интродукция того, что было». У ПЕНа, продолжил Евсеев, «была сложная история, а у нашей страны она не сложная?» Выступающий «точно знает, что Михаил Булгаков, передавая [месседжи] через Знаменскую и через других, хотел и думал о том, чтобы этот центр возник ещё в те времена».

Евсеев также «точно знает», что нельзя «потерять эту уникальную организацию», поскольку «основания [подозревать такое] вообще-то есть», потому что «много чего в нашей жизни бывало». Выступающий не хотел бы, чтобы ПЕН «присоединили, приплюшили, приштамповали и сказали бы: вы там где-то сбоку существуйте, потому что есть другие большие грандиозные планы». Евсеев уверен, что «войны закончатся, и рано или поздно уйдут тяжёлые конфликты», после чего возникнет потребность «через кого-то» общаться с мировой общественностью, «не обязательно западной, но и с восточной, с африканской». И это общение, по мнению Евсеева, будет именно через ПЕН-центр, потому что «слово незаменимо». Сославшись на «Сравнительные жизнеописания» Плутарха (состоящие из двадцати трёх парных биографий известных греков и римлян), Евсеев отметил, что в следующих фильмах и изданиях ПЕНа ему хотелось бы видеть подобную связку: современный ПЕН — его история.

***

Литературовед, писатель и ведущий программы «Контекст» Игорь Волгин «думает показать этот фильм на телеканале “Культура”», чтобы его увидели «не только москвичи и не только наша литературная прослойка, но и широкая аудитория». Волгин охарактеризовал фильм как «профессиональный, честный и довольно исчерпывающий».

Выступающий вспомнил время, когда сам «был начинающим писателем». ПЕН-центр для него и его поколения воспринимался «таким зарубежным мифом». В самом начале перестройки Волгин и «ещё несколько человек» получили приглашение «на какой-то конгресс в [зарубежный] ПЕН-центр» (в СССР его ещё не было)). Для писателей всегда была важна «свобода слова, свобода совести», поэтому получившие приглашение обратились в Союз писателей (видимо, за разрешением), но им там ответили: дескать, «это не наша организация», «рано» и за границу «не поедем».

И вот когда возник Русский ПЕН-центр («там вообще не было плохих писателей, не было даже средних, там была элита, лучшие писатели»), Волгин «долго думал, вступать или не вступать» («некогда было, всё время занят»), но его уговорили Андрей Битов и Дмитрий Лихачёв, написавший предисловие к одной из книг Волгина, а рекомендацию дал Фазиль Искандер («в архиве есть эта самая рекомендация»). Писатель Александр Кабаков, ни в какие организации не вступавший, уже был тогда членом Русского ПЕН-центра. Были его членами и другие: например, Виктор Тростников, «один из основателей “Метрополя”», с которым Волгин «дружил несколько десятилетий» (тут возникла ремарка Волгина: «столько покойников дорогих»). Какой тогда был год, выступающий точно не помнит. По его словам, позже поэт Бахыт Кенжеев «выбирал между американским ПЕНом и русским», но уже сам Волгин «уговорил его поступить в наш».  

Выступающий признал, что «конечно, история ПЕН-центра неоднозначна, и ещё будут фильмы про наши трагедии», но «это тоже история литературы и история страны». Волгин также думает, что на эти фильмы «дети до 18 лет не будут допущены в связи с остротой ситуации».

В заключение своего спича выступающий назвал презентуемый фильм «удачным и объективным», после чего поздравил его создателей «с очень хорошей выдержкой, с хорошей тональностью и с хорошим зрительным рядом».

***

Директор Государственного бюджетного учреждения культуры города Москвы «Библиотека-читальня им. И.С. Тургенева» Ромуальд Крылов-Иодко не может не смотреть на фильм критически: ему «далеко не всё понравилось».

Владимир Семенов и  Ромуальд Крылов-Иодко

По словам Крылова-Иодко, его друг Новиков-Ланской написал «замечательный сценарий», но к монтажу у него «очень большие претензии». Выступающему хотелось бы, чтобы ко «многим важным вопросам вопросам, которые как-то ушли из поля зрения», его друзья «ещё раз вернулись».

Выступающий рассказал, что на недавней встрече московского отделения Союза писателей России шла речь о «о значении писателя: о том, что каждый писатель — это лидер общественного мнения», поэтому «проецирует свои мысли на общество, а общество их поглощает», в результате чего «рождаются мысли и идеи в самом обществе»:

— Вы в своём роде управляете мнением читателя, жителя Москвы, России. В ваших руках огромная энергия!

Крылов-Иодко понимает, что «очень много лет» писатели «благодаря девяностым и двухтысячным были втуне: им много чего не давали, денег не было, газеты закрывались, книги не выходили». Попутно выступающий вспомнил, что в 1990-е годы библиотеки не могли покупать книги (сам он занимался тогда «городскими библиотеками», поэтому «знает этот вопрос»). По словам Крылова-Иодко, и «сегодня при обретении книг идёт перекос: 80% книг, которые покупают библиотеки Москвы — это не русские книги, а зарубежные», то есть «какие-то переводы», где «непонятно с кого они чего переводили» (так дословно сказано). Хотя Крылов-Иодко и признал, что «конечно, есть хорошие [зарубежные] книги», но «не хватает яркой, хорошей российской литературы»:

 — Вот приходят читатели: дайте нам почитать что-то такое. Если раньше библиотекарь мог посоветовать, то сейчас библиотекарь этого не может. Если раньше брали 10 — 15 книг в месяц (и это даже много)… ну, я говорю для среднего... Были люди, которые специально читали книги, представляли библиотеку, рассказывали, что это за книга, какая идея, какой хороший писатель, рекламировали в наших понятиях, пропагандировали. Библиотека Тургенева — одна из самых больших библиотек, а мы получаем самое маленькое количество книг. Я говорю: и хватит! Ну куда 1140 книг? Ну кто их может прочитать? Обо всём и ни о чём. Что там написано? Чего мы берём? О чём это? Вообще не знаем, что внутри. 80 процентов того, что мы берём из зарубежной литературы (АСТ и прочие издательства), меня, например, как директора библиотеки удручает…

По словам выступающего, ему «сегодня показали замечательные лица великих писателей», но многие ушли и уходят, и у него возник вопрос: «а кто пришёл на их место» и кто должен воспитывать молодёжь? Писатели, продолжил директор библиотеки Тургенева, «должны воспитывать» и вдруг обратился к теме падения СССР:

— Вот говорят, Горбачёв [за это] ответственный. Да! Но мы прежде всего ответственные: никто не вышел, никто не вышел. Никто ничего не сделал. […] Я помню, и вы все помните, как Белый дом бомбили. И что? Народ стоял, аплодировал. Это что?

В этот момент Крылов-Иодко (возможно, вспомнив тему мероприятия) «захотел вернуться к нашему сегодняшнему фильму» и предложил «немножко скорректировать это». Выступающему не понравилась исполнение «Вивальди в течение всего фильма». По его словам, «ну, нельзя XVIII век ставить в XXI: надо искать какие-то другие краски», а монтажёру «надо просто руки обрубить»:

— [Вот по ходу фильма] говорит великий человек… Бергштайн… как он там у вас? — [тут Крылову-Иодко подсказали фамилию одного из поэтов, показанных в фильме, и он продолжил дальше]: — Говорит Бершин. Говорит очень умные вещи. Говорит знаково, значимо, интересно. Вдруг [в кадре фоном] показывают хрень знает что: какие-то крыши и сети. Его надо показывать! Его будут смотреть! Ему мы поклоняемся и радуемся! Я в данном случае не о Бершине говорю, а вообще про человека. Вот этих людей надо показывать, а не как они где-то прошлись.

Выступающий развил тему: когда писатели «говорят, [в кадре] показывают стеллажи или море с чайками» (тут он сыронизировал: мол, вот так «великая находка!»), а показывать надо лица говорящих! По словам директора библиотеки Тургенева, «великое дело» должно быть «абсолютно высокопрофессиональным». Тем не менее он признал, что «сам факт выхода этих фильмов и книг» — это уже великое дело, потому что «люди, которые там выступают — это сливки сегодняшнего общества», что понимают «к сожалению, не все»:

— Надо возвращать понимание и осознание народа, кто это говорит! А вы показываете это между прочим: вот он что-то сказал, куда-то пошёл, посидел, покурил. Если он говорит умные вещи, так покажите его [лицо]. Потому что он сам организовывает весь процесс. Он даёт энергию, мысли, задачу, идею. А тут [в кадре], пожалуйста, чайки летают. Но в любом случае я поздравляю [съёмочный] коллектив. Потому что это событие, которое останется в истории…

Вадимир Семёнов и Ромуальд Крылов-Иодко.

Откликаясь на энергичный/эмоциональный и не всегда понятный автору этого репортажа спич Крылова-Иодко, Новиков-Ланской пожелал «сказать одну вещь». Слова директора библиотеки легли «бальзамом на душу» режиссёра фильма, который «всю жизнь занимается телевидением» («мне эти слова как раз очень нужны»), поскольку Новиков-Ланской много лет является ещё «завкафедрой телевидения в МГУ». Когда он приходит на телевидение, ему говорят: «вы только, ради бога, не показывайте говорящие головы, вы их хоть иногда убирайте, потому что их никто не будет смотреть». И вот сейчас, когда режиссёр слышит, что говорящие головы, «наоборот, надо показывать, если они умные», то он «только рад». «Все должно быть соразмерно», откликнулся на это Крылов-Иодко.

Владимир Семенов и Андрей Новиков-Ланской

Владимир Семёнов «в продолжение мысли» Новикова-Ланского рассказал, что одним из первых фильмов самого Семёнова как режиссёра и продюсера был «пронзительный фильм о потрясающей судьбе» Игоря Золотусского (который в фильме заплакал). И в этом фильме Золотусский «говорит по несколько минут». Создателям фильма «все сказали: неправильно, так нельзя». С одном стороны, по словам Семёнова, «нам хочется видеть лицо, но современные подходы говорят: больше 30 секунд говорящей головы не должно быть», поэтому у создателей фильмов всегда идёт «внутренняя борьба».

Крылов-Иодко прокомментировал это так:

— Нет режиссёрского чутья, нужно все-таки показывать какие-то соответствующие виды. Вы осень показывали, когда фильм о Попове делали —  это соответствует его разговору: природа, сама красота природы. А тут вы что показываете, мужики? 

Далее разговор свернул в сторону «исторической прозы», «отношений с Европой», а также к тому, действительно ли писатели вне политики и не боятся ли они острых тем, «как в советские времена».

…Последовавший после бурной дискуссии фуршет объединил и примирил все точки зрения.