Рейтинг публикаций

Писатели Луганщины показывают читателям, что жизнь не кончается даже в самых страшных условиях. На окраине империи, среди битв и ужасов войны есть место не только для подвига, но и для дружбы и любви.

Образ комментатора-комика, провоцирующего рассказчика – суть индивидуальное выражение в хорошем смысле свободы и независимости, а в общем смысле свободы – осознанной необходимости реагировать на глупость. Этого не прощают оппоненты, ибо кому сие понравится? В атмосфере комических импровизаций с репутацией чудака-человека чуть ли не «больного на голову» – разве не лучший способ жить и творить?

Что сделало возможным появление книги С.К.К.? В ней соединяется эстетика эзотерики и техники, как говорится mystic core и tech core. Забавно, ведь для многих сейчас это почти одно и то же.

Я всегда стараюсь уловить точку пересечения нескольких силовых полей, место, где они высекают искру, и как художник именно её зафиксировать. Если писать про что-то одно, выйдет плоско и неинтересно. «Старик и море» получился у Хемингуэя потому, что автор, зная все необходимые детали и многое сверх того, написал не только про конкретного старика и его рыбалку в море. (Александр Евсюков)

Оставшись без родины, «король поэтов» быстро утрачивает былую славу. Его всё реже печатают, тощие сборники выходят мизерными тиражами. Он изредка выступает на вечерах, занимается переводами, но это не давало достаточного заработка. Среда, в которую попал Северянин, была далека от литературной петербургской элиты...

Чем привлекала поэзия Бодлера? Новаторством, жизненной правдой, душевными контрастами, экзотикой свободы, многоплановостью чувств, силой страдания. Его лучшая книга стихов «Цветы зла» была осуждена парижским трибуналом, но сделала его знаменитым.
Судьба отпустила Бодлеру всего 46 лет жизни. (...)

...важно и интересно то, что именно «читал и перепечатывал Миша» в библиотеке. В «Иностранке» основное место Файнермана «было в зале новых поступлений: устоявшаяся классическая поэзия его не очень интересовала, интересовали новые свежие имена»:
— Миша там ловил какие-то вещи, которые потом развивались в его собственной поэзии.

В заключение ведущая как издатель пообещала представить книгу на разные литературные премии (на «Книгу года» и, может быть, на «Большую книгу»), хотя и без претензий на «Ясную поляну», и обратилась с месседжем в зал:
— И помните, что что бы вы ни делали, всегда есть два фактора: у вас остаётся надежда, и за вашей спиной стоит «Санитар».

У Булгакова есть своя Вера и мечта. И это Вера в Великую Женщину и мечта о Ней. О Ней — способной своими поступками сделать великой не только себя, но и того мужчину, кто рядом с ней, спасти его даже от самого себя. Пусть от мужчины остался один костюм или номер палаты — она будет защищать его даже в таком виде и тащить на себе, такова её природа. И роман обожествляет эту Женщину.

«Есть еще нечто важное, что следует упомянуть об авторах, представленных в этом сборнике, значимом для русской и итальянской современной культуры. Все они, несмотря на жестокие повороты нового времени, остались верны поэтическому слову и вдохновению. Хотя это очень непросто, и множество некогда известных имен после 1990-х канули в Лету». Елена Пахомова) (Пахомова явдяется составительницей антологии с российской стороны; русские классики 21 века - её выбор).

Прозу Игоря Михайлова и Анастасии Писаревой я разобрал как примеры показательные. В прошедшие десятилетия они писали так, как если бы в культуре не было западного диктата. И встречали приговор: «Значит, непрофессионалы. Пишут без расчёта на публикацию». Похожим образом пожимали плечами в адрес Филиппова, Лагутина, Долгарёвой… «Ну да, сумел (сумела) выпустить книжку-другую, но никогда не попадёт в мейнстрим». И вдруг мейнстрим сам пришёл в гости! Значит, необязательно было соответствовать стандартам Запада; оказалось, что русское самостояние – нечто большее, чем комплекс неполноценности!

...вечер прошел в формате доверительного разговора. Публика, собравшаяся в зале, смогла не только услышать яркое самобытное исполнение Богдановой своих текстов, но и задать вопросы о её творческом пути и том, что происходит в жизни известной писательницы прямо сейчас, в эти дни. Дана Курская тоже спрашивала – о смешном, и одновременно важном: «Скажите, в эти дни Светлана Богданова – счастливый человек?» И Богданова ответила: «Прямо сейчас, в эту вот минуту, мне очень хорошо…»