Рейтинг публикаций

Порой ничего сделать нельзя, плохие времена, и день нужно просто оставить позади («Утро вечера мудренее»). Так у меня было, когда я был одолён тягучей втаптывающей депрессией несколько лет назад. Я не умел жить в гармонии с собой, и те времена были самым лучшим уроком, показав, когда депрессия ушла (когда я раскрыл глаза на плюсы в жизни), что может быть гораздо хуже, чем есть. Всегда может быть хуже, и наверняка прямо сейчас – весьма неплохо.

Яркость горения – литературный, но не смертельный, а обогащающий огненный вихрь – такова была его жизнь.

Там – бомбы, там кровь, бой, смертями хрипящий. \ Здесь – гулом рабочим равнина полна. \ Мальчонка стоит – богатырь настоящий: \ Под ступнями – ящик, \ на плечах – вся война!

Когда-то у нас был на всю страну один сорт пшеничного и два сорта ржаного хлеба. Но были они добротны и чисты. При капитализме появились десятки, а потом и сотни видов и форм хлеба. Но все они плохи и нечисты, и всё хуже и хуже качеством. И чтобы найти хороший хлеб, приходится идти по следам старых рецептов. Но так – во всем, ибо хорошее невозможно изобрести, выдумать, измыслить, придумать, смастерить, изготовить. Хорошее вырастает: из чистых, незагрязненных корыстью помыслов и из чистого, наивного сердца.

«Мы уйдём – язык расскажет», «Наш язык всё расставит по своим полочкам», «Слова без дела не возникают».

В деревеньке полусгнившей, старенькой \ Нет давно ударников труда… \ Если не хлебнуть с утра по маленькой, \ То мозгам хана или труба. \\ В деревеньке тихой, экс-удаленькой, \ Удаленной к черту на рога, \ Летом я ходил в подшитых валенках \ И выращивал цветок багряненький \ На могилу Общего врага.

На кухонном подоконнике, как обычно, стояло несколько тарелок с овсяным киселем. Когда он затвердеет, Баба Шура зальет его молоком и подаст на стол.

Каждая из историй, поведанная вирусом «изнутри» очередного персонажа – это одновременно и история болезни, и «окончательный» анализ, и, собственно, приговор. Зачастую смертный...

Мне вспоминалось, как Давид в последнее время рвался в свой дом на Гоголя, где прошло его детство, к маме, к отцу, как собирал узелок с бельём, и глаза его горели безумным счастьем, не понимая, что этих домов давно уже нет, и родители уже лет тридцать как в могиле, но объяснить его сумеречному сознанию я уже это не могла, и отпустить не могла – он бы там искал свой дом, пока ни упал бы где-нибудь или заблудился, и душа разрывалась от боли, видя, как он рвётся туда душой и телом, а я не пускаю, запираю дверь, прячу ключ… Мой самый близкий и дорогой человек рвался туда, где его ждали, любили, где он был так безоблачно счастлив, а я причиняла ему боль… Как важно человеку попасть туда, где его ждут…

На выбывание сыграем ты и я, \ Кто проиграл, из жизни выбывает \ Другого, из чужого бытия, \ Следа в нём своего не оставляет. \\ Такой расклад, такая чепуха, \ Кто нам игру жестокую придумал, \ Чтоб ты да я, два юных лопуха \ Проигрывали жизнь свою угрюмо?

До сих пор недооценена роль самосознания, которое характерно только для человека. Еще более непонятно для всех и каждого: к чему приведет цивилизацию это истинно человеческое свойство, для чего вообще оно нужно и какова его связь со свободой? Обо всём этом, конечно, можно рассуждать по-разному, но приведенные ниже факты и доказательства в определенной степени переворачивают все наши традиционные представления.