Рейтинг публикаций

Несомненным злом является не бытие и сущность мира, а его наличное состояние: мир сам по себе не есть зло, но он лежит во зле.

Интересна культурологическая составляющая поэзии Виктора Слипенчука: образы античности зажигаются вечным светом ощущений, уточняя, как будто ощущения, что испытываешь, переживая разные полосы (и полюса) жизни... (...) Стих… крупного помола, хорошей солевой силы.

«Я сам не ожидал, как много можно сказать в нём <«Воскресении»> о грехе и бессмыслице суда», – писал Толстой 30 сентября 1898 года своему другу и стороннику, впоследствии – биографу Павлу Ивановичу Бирюкову.

В детстве-юности, брат, не так ли, \ Не сидели мы в соцсетях, \ Жизнь казалась большим спектаклем – \ С эпилогом. \ В пяти частях. \\ Получились одни эскизы. \ Печки-лавочки, \ То да сё. \ Жизнь – короткая антреприза: \ Собрались, \ Разбежались, \ Всё.

...Антон представлял, как лежащие перед ним ждут его заступничества и защиты, а он сражается за каждого из них и впоследствии побеждает. Теперь у него была жизнь, наполненная особым смыслом.

Нам запретили воспринимать сущее (бытие) как космос, навязав доктрину сущего как истории, "исторического прогресса", где строительство культуры стало важнейшим делом в рамках нескончаемого эстетического фашизма, то есть разрушения остатков космоцентричной интуиции в душах и в сердцах.

Час быка – конец двадцатого века – Ефремов считал одной из худших эпох в развитие человечества: до финала его он не дожил, предоставив потомкам судить о своей правоте, или заблуждении. Также, как и о книгах его: и сегодня горящих огнями мудрости и литературного мастерства.

- Трудно жить… Никто меня не понимает… - Идиот! Радуйся, что не понимают! Если б тебя хоть немного понЯли, страшно подумать, что бы с тобой сделали!..

Мораль и этика в эмпатичном обществе определяется только сердечностью отношений. Когда сердце желает добра другому человеку. Поэтому любое отступление от норм получает жесточайшую, в системе координат эмпатичного человека, санкцию – он сразу чувствует, что стал изгоем. И в его мире не придумать страшнее санкции и наказания. Причем все это работает на бессознательном уровне. Объяснить вам это никто не сможет и даже не пытайтесь. Именно через такие невидимые механизмы и реализована регуляторика поддержания «нормальности» в эмпатичном обществе. Там не нужны законы и судьи.

– Меня полдороги несло ветром! Я как упала возле обсерватории, так меня и понесло. Мимо какого-то мужика несло, хотел он мне помочь, ветер поддал – только я его и видела. Она начала стягивать с себя через голову любимый зеленый свитер, и когда ее зеленые наполненные слезами глаза показались из-под него – она уже смеялась.
– Он ко мне руку тянет, а я к нему – а судьба нас раз-лу-чиила!
После пяти суток пурги остров потерял четверых...

Проходя мимо Кирюшиной коморки, с материнской любовью поправляли фанерку, которой был накрыт его тарантас, да разве только мы, все любили во дворе Кирюшу. Мама и бабушка пользовались особой взаимностью: он останавливался, перебрасывались обычными новостями, что где случилось, о ценах, иногда говорил, что у него крутят ноги, видать, к дождю, я удивлялся: -Какие ноги?

Психоделический текст построен таким образом, что в нем реальность № 2, функционирующая по законам субкультуры, трансгрессирует в реальность № 1, что называется, данную нам в ощущениях, пока в идеале не сольётся с ней и заместит её собой. Слияние, конечно, условное, чисто литературное, однако многие психоделические мифы за счет такого слияния переходят в «большую культуру», становясь мемами...