Рейтинг публикаций

Философия имеет дело только с тем, до чего человек действительно может дотянуться, она не знает абсолютного потому, что абсолютное лишает человека человеческого, потому, что абсолютное и трансцендентное превращают человека в орудие недоступных и неконтролируемых сил.

П.А. Юнгеров (умер в 1921 г.), выпускник и профессор Казанской духовной академии, был противником перевода с иврита, и свой перевод почти всех ветхозаветных книг выполнил с греческого, по мере необходимости обращаясь к древнееврейскому и славянскому текстам.

История стала хаосом: абсолютно незначительные причины могут теперь иметь поразительные следствия, в то время как колоссальные усилия политиков по руководству историческим потоком ничего не меняют или приводят к обратному результату.

Понимание древней культуры, поэзии в частности, может быть полным настолько, насколько человек способен отрешиться от сегодняшнего себя в пользу тогдашнего или, по крайней мере, всегдашнего. Такое отрешение — несомненная функция знания, художественного опыта, способности к внутреннему историческому преображению.

А кто ж все есть-то заставляет, дорогой Виктор Ерофеев. Хозяйкино дело угостить, а ты не хочешь - не ешь, не хочешь больше - не пей; силой никто тебе в рот запихивать и наливать не будет. Не хочешь - и вообще не пей. Нальет хозяйка рюмку водки, а ты, пристально глядя ей в глаза, глухим голосом внушительно так и интеллигентно: "По жизни не пью"! И все. И отстанут...

Разрушитель встал перед ними: проломили и двинулись, ворота — прошли в них, \ царь прошел перед ними, во главе их — Господь.

Именно отношение к предметности (отдельному) стало основанием, как теперь видно (правда, может одному мне), псевдорусской идентичности, выразившейся в появлении двух основных её направлений - западного (позитивное отношение к отдельности) и "местного", "почвенного", славянофильского (негативное отношение к отдельности).

Недавно мне подарили книжку под названием <Деконструкция: тексты и интерпретация>, в которой собраны тексты Жака Деррида и комментарии к ним Елены Гурко. На обложке изобразили мерзкую кубистическую морду, этакого разноцветного демонюгу, что вполне объяснимо претензией деконструкции выступать в качестве самого деструктивного дискурса. Книга, однако, посвящена Буслику. Судя по имени, - это кто-то безвредный.

Супер. Даже :ЛЕЙБОВ: не нашелся, что возразить. Порывшись в отягощенной памяти, выудил оттуда только тоненькое, как плач замученного Достоевским ребенка словечко "блядство". Став еще одной иллюстрацией той паники либерально-фундаменталистской мешпухи, о которой Иванов и говорит:

" Я понял, что происходит с либеральной критикой в отношении Проханова: истерика. Пишет в "Общей газете" критик Петр Алешковский: "Самое трагическое впечатление недели - книга Проханова". Далее следует полив. А затем очень интересная фраза: "Куда смотрят профессиональные критики. Это ведь типичная совписовская проза семидесятых годов". Забавно, автор приписывает Александру Андреевичу совписовскую прозу в типично казенно-советских выражениях: куда, мол, смотрит общественность. Ребята просто в панике. Легализованный Проханов сеет панику".

Плюс там еще есть нечто для тартуского сидельца обидное... Если он вообще это интервью прочитал. Блядство ж - оно и есть блядство. Хотя с тем, что "культура движется взрывами" Лотман был в общих чертах согласен.

Считается, что мир без контроля - конченый мир. Поэтому расслабляться нельзя.

Сказал сатану Господь: Разгневается, сатан, Господь на тебя, разгневается Господь, Иерушалаим избравший, сатан, на тебя!

Малевич сказал, что на Черном Квадрате искусство закончилось, ну а мне-то что теперь делать? Задумаю какую-нибудь картину и опять, и опять прихожу к этому Черному Квадрату. И мне казалось, что что-то с Квадратом нужно сделать...