Рейтинг публикаций

... «Капитанская дочка» представляется иногда просто гениально переработанной русской народной сказкой. Все внешние признаки, «мотивы», «тропы» – налицо.

Встал Он — землю качнул, взглянул — вызволил племена, горы древние искрошились, холмы вечные умалились, \ пути Его — вечные.

Книга эта странно удивляет. Удивляет своей наивностью и безмерной удаленностью от всяческих намеков на постмодернизм и даже модернизм. Простой, совершенно "неумышленный" стиль изложения...

Недавно мне подарили книжку под названием <Деконструкция: тексты и интерпретация>, в которой собраны тексты Жака Деррида и комментарии к ним Елены Гурко. На обложке изобразили мерзкую кубистическую морду, этакого разноцветного демонюгу, что вполне объяснимо претензией деконструкции выступать в качестве самого деструктивного дискурса. Книга, однако, посвящена Буслику. Судя по имени, - это кто-то безвредный.

"Здравствуйте, Эдуард Вениаминович". "Здравствуйте, Николай Францевич". А в моей жизни когда-то был Симферополь и было следствие в моей жизни. Поэтому, я кое-что понимаю. И я говорю ему: "Смотрю я на вашу гвардию, Эдуард Вениаминович, и становится мне стремно. Особенно когда они вопят: НБП! НБП!". И тут вдруг - раз! - зажигается свет... Полина: "Вот Ник пришел и свет починил"! А Лимонов: "Ты заметила когда свет зажегся? Когда он НБП крикнул". Была у меня мысль в рок-центре "Белый Кот" сделать Лимонову встречу с молодежью. Он и Медведева - это личности. Индивидуалы.

Первый лист упал близко, Лето-помрачение проходит.

...прочтение рекомендовано лишь “после большой дозы мескалина”.

Для профессионального писателя сочинительство -- такая же привычка, как для шофера каждый день сидеть за баранкой. Встаешь утром, мороз, неуютно, но нужно идти, садишься за самосвал, и уже забываешь о желании или нежелании, а втягиваешься и работаешь, как обычно.

Любовь, да хоть бы и тети Дуси к дяде Пете, это вовсе не вызов бесчеловечному строю, а наоборот, его какая-никакая легализация. И последовал взрыв отечественной и зарубежной любви. Любовь стала такой же национальной идеей, как и врожденная святость пролетариата. За любовь прощали многое. И полуфронду Окуджавы, и моветоны Евтушенко, и белогвардейские замашки Ахматовой и Цветаевой. И фельетонную едкость Булгакова. Потому что вся эта романтика доказывала критикам социальной модели гуманное содержание казалось бы бесчеловечной формы. Но дело было не только и не столько в этом. Изображаемая наполненность человеческой жизни простым и понятным эмоциональным содержанием (как бы ни изображалось) на самом деле была такой же ложью, как и поголовная озабоченность населения ростом производительности труда, например. Но романтическую любовную ложь пипл еще хавал. Как наркотик, допинг, без которого вся эта поистине порнография существования не продержалась бы и дня. Но и не в этом только также было дело, а еще и в том, что любовь, как бы там ни было, такая же правда в сердце человека как Бог. Какое бы безбожное государство не являлось его, человека, страной пребывания.

Это было не то, что пишут в коленкоровые тетрадки. Нагромождения неправильных, не заботящихся о понятности и красоте слов, убеждающих сильнее, чем боль. И хотя в семнадцать лет не очень понятно, что там, за болью, но где-то на обширных задворках моего тупого сознания начала зреть догадка: настоящие поэты не потому настоящие, что лучше прочих умеют <слагать>, а потому, что они правду пишут.

Наташа обнаружила в себе уникальную способность находить перспективные для строительства территории и приобретать их по минимальной цене. По ее словам, главное – найти хозяев; выбрать подходящие участки можно и по налоговой карте, а то и просто катаясь по острову на автомобиле, заезжая в самые глухие и неожиданные его места.