Рейтинг публикаций

Любовь, да хоть бы и тети Дуси к дяде Пете, это вовсе не вызов бесчеловечному строю, а наоборот, его какая-никакая легализация. И последовал взрыв отечественной и зарубежной любви. Любовь стала такой же национальной идеей, как и врожденная святость пролетариата. За любовь прощали многое. И полуфронду Окуджавы, и моветоны Евтушенко, и белогвардейские замашки Ахматовой и Цветаевой. И фельетонную едкость Булгакова. Потому что вся эта романтика доказывала критикам социальной модели гуманное содержание казалось бы бесчеловечной формы. Но дело было не только и не столько в этом. Изображаемая наполненность человеческой жизни простым и понятным эмоциональным содержанием (как бы ни изображалось) на самом деле была такой же ложью, как и поголовная озабоченность населения ростом производительности труда, например. Но романтическую любовную ложь пипл еще хавал. Как наркотик, допинг, без которого вся эта поистине порнография существования не продержалась бы и дня. Но и не в этом только также было дело, а еще и в том, что любовь, как бы там ни было, такая же правда в сердце человека как Бог. Какое бы безбожное государство не являлось его, человека, страной пребывания.

Вот симпатичнейшая турецкая тетушка. Приносит гласс оф рэд вайн. И еще подливает и поливает рэдвайна : пей – не хочу! А скажешь ей «спасибо!», она улыбнется всеми зубами и ответит «не застЕ!». А один раз взял нечто на гарнир, распробовал – батюшки! Да это же вареная репа! А почвы в Турции в основном красные. Сам видел. А сладости турецкие что-то не очень – на любителя. Сладкие комочки, пропитанные жиром (наверное, курдючный бараний жир).

Но Егор начал опасаться за другое. Необъяснимая черная энергия так и лилась из Никифорова. Она проявлялась в каждом жесте, в каждом слове… За несколько часов, которые Егор провел в обществе Н.Н.К., слушая его байки, у археолога уже сильно разболелась голова; стены и сам дом давил на Верещагина, а от табачного дыма першило в горле.

А Нил, он широкий. Однако же поуже Днепра. Но никак не поуже Невы. Вода зеленая. А если отражается небо, то голубая. А оно отражается.

А вообще, я Гумбольдта очень мало читал. Мне проку нет никакого его читать. Ну, разве мне так уж важно — что язык, как он говорит, это энергия... У него были такие мысли, что язык — это не только эргон, но и энергия...

Энергейа.

Энергейа, да? Энергейа... Ну и так далее... Это всё «философия»... Я до сих пор не очень люблю «разговоры вокруг». Меня интересовало сравнительное языкознание... Я и до сих пор люблю книги, написанные людьми с толком... Например, одна из самых любимых моих книг того времени... Я и сейчас её очень люблю... Это Ван Дриес — «Язык». Он написал замечательную книгу. Я очень любил её. Другая книга, которую я очень любил, но читать мог только в библиотеке Ленина — это Витторе Пизани... У него громадный талант... Он, так сказать, аккумулировал... Это ведь книга по индоевропейскому языкознанию. Мейе, например, писал сухо и не то... Что делал Пизани... Он брал и давал парадигмы по каждому из языков. Он обучал...

Первый лист упал близко, Лето-помрачение проходит.

Продолжаю про Агеева.

Итак, "прилепился к какому-то тюменскому сайту". Да как он вымолвить такое посмел! Чем его Тюмень-то обидела? Метил, значит, в меня, а попал-то в Россию! А сам Агеев откуда приехал? Из Гренобля што ль?

...прочтение рекомендовано лишь “после большой дозы мескалина”.

...иногда элементы нетеатрального драматизма в музыке присутствуют...

“Нормальная жизнь в нормальной стране”. Тезис, с помощью которого вершились “демократические” и “либеральные” преступления против народа, сегодня подхвачен “русскими националистами”. Либо эти господа идиоты, либо они лгут.

Поэтому в России есть только русская субкультура, русская контркультура.

“Когда эту грушу сажали, я был ещё мальчиком,” – \ Сказал дед Игнатий и бороду грустно подёргал. \ “Давайте попробуем зимней, ещё по стаканчику,” – \ И вынес бутыль с тёмно-красной наливкой из тёрна.