Рейтинг публикаций

21 февраля в Литературном институте имени А.М. Горького состоялся вечер памяти поэта и переводчика Андрея Голова (1954-2008), организованный Игорем Болычевым.

«Русский Шекспир» – так называли Островского современники, подчёркивая мировой масштаб его таланта.(...) Он также хрестоматийно известен как «Колумб Замоскворечья», то есть первооткрыватель в отечественной драматургии особого уклада жизни этой части Москвы, которую населяли зажиточные купцы, мелкий торговый люд, приказчики, ремесленники-кустари, мещане, небогатые чиновники, стряпчие.

Закончена великая молчба – \ Земли, в глухом безвре'менье лежащей, \ Май удался' – свистун и краснобай – \ На всех наречьях здешних говорящий. \\ (...) И не сочтя за превеликий труд,\ Перед землёй зацветшей – преклонитесь,\ Развейтесь, беды, тучи – расступитесь,\ Весны первопричастники идут!

... но прошлое я должен заслонять, \ я, призванный хранить от жутких лет, \ я — заметая будущего след, \ того, что будет вовсе не со мной, \ а с той на всей земле совсем одной. (...) где будущего не было и нет, \ где вечно прошлое, и тьма его и свет, \ где зимы звонкие, где сонмы снов, снега, \ горсти гостинцев, стяги и стога, \ где небо в звёздах, где река во льду, \ где я тебя — мгновенье, и найду, \ где всё случается не завтра, а сейчас, \ где не отыщут никого из нас, \ кому искать, кому нужны мы, когда идут весёлые дружины, \ и с ними непременнейший Боян, \ в бою он рьян, а после боя пьян: \ любви несчастной, горького вина, \ как и стихов, судьба его полна. \\
Не(лепо) ны бяшет \ судьба наша пляшет(?)!

Распятье. Распятье… \ На гвозди земля вся, планета \ живая ещё, но вколочены гвозди ей крепко. \ За деньги, за деньги, за нефть, за алмазы и злато \ стреляют в дома, в мишек, зайчиков, в книги, кроватки. \\ Стреляют в косички, и в платья, в столы, скатерть, стулья, \ стреляют ракетами «у» и калибрами НАТО. \ Осколки да мины и снайперов медные пули. \ И лупят, и лупят, снаряды, снаряды, снаряды! \\ Они – сумасшедшие, просто больные мозгами. \ Да лучше повесились бы, как Иуды, так было б честнее. \ …Осколком по зеркалу, пудре, по крему, по раме, \ которую мама отмыть никогда не сумеет…

Шутки и загадки, пёстрый детский мир; детективно-загадочные истории появлялись, научно-фантастические сны мерцали… Всего не счесть.

Я буду принимать \ Задумчивые позы, \ Мне холодно, увы, \ Когда задумчив ты. \ Мне нравится, \ Когда пасутся козы, \ Когда предателями \ Полнятся кусты. \\ Мне миг один \ Хотя б покрасоваться… \ Ты приходи ко мне, \ Чтоб любоваться мной. \ Мне нравятся слова: \ Чужой, эвакуация. \ Все трезвые слова. \ И твой культурный слой.

Нет. Ненависти нет. Есть удивленье светом. \ И даже от свечи мир кажется теплей. \ Качается сосна. Идёт пацан с багетом, \ Идёт себе, жуёт под пух от тополей. \\ Бери же свой аккорд, пусть разбегутся пальцы, \ И голос зазвучит… Но выполз скарабей. \ Как будто ворожит, раскачивая пяльцы, \ Там медленно растут лиса и соловей.

Срок бытия: от звёзд и до утра, \ До торжества материи кромешной, \ Миросмесительной, истошно, зло нездешней, \ Тесно телесной, душно безутешной. \ Всё! Иллюзорности исчерпаны дотла.

Коренной порок всякого рода отождествлений бытия то с одним, то с другим, на мой взгляд, состоит в подмене бытия какой-либо формой, или способом, его существования, а то и самим Богом, что вообще выходит за рамки предмета философии и может быть только предметом религиозной веры и теологии. Такая подмена философского понятия бытия вносит путаницу и сумятицу в оперировании им. Корректным было бы отождествлять бытие только с самим бытием и противопоставлять его небытию, как это делал Парменид. Что это дает? Дает понимание единства тождества (бытия) и бесконечного разнообразия форм существования универсума, или мироздания. Такое единство бытия и существования, собственно, и есть то, что мы называем реальностью. Именно с этой исходной позиции мы и будем рассматривать феномен «иной реальности», которая творится человеком как субъектом, и в которой человек как эмпирическое «Я» пребывает.

У читателя книги «Православие и постмодернизм» может возникнуть впечатление, что Татьяна Горичева пытается «соблазнить» западное общество юродством. Она стремится повернуть, подтолкнуть его к воцерковлению, к новому крещению Европы. Философ старается провести идею о возможности и даже предрасположенности современного общества к возвращению традиции, к возврату христианства, к рехристианизации.