Рейтинг публикаций

Я смотрел на ее руку, в которой она держала помидорку, и, чем дольше я смотрел, тем сильнее мне почему-то хотелось плакать. Именно в этот момент я понял, даже не просто понял, а почувствовал нутром, что баба – моя, родная. И мне, не знаю – почему, стало ее очень жалко. Жалко, и все тут. Я так внимательно смотрел на ее руку, что рассмотрел все до мелочей и запомнил надолго, может быть – даже навсегда. И если я помню их до сих пор, значит – действительно НАВСЕГДА. Я НАВСЕГДА запомнил бабины пальцы – длинные и тонкие, с маленькими бугорками, потому что баба уже старенькая. Но все равно ее пальцы показались мне очень красивыми.

И пошли мы. Я в косухе на голое тело, тряпку на шею повязал, волосья силиконовой смазкой для дверных петель смазал, наверх зачесал, лямки штанов за мной по земле волочатся, ботинки без шнурков – всё по форме, чтобы быть как Константин Кинчев. Боялся одного: чтобы от силикона зубы у меня не склеились. Вот только глаза у меня поросячьи и с поволокой, а у Кинчева – звёзды, а не глаза!

...достоверность присутствия – это и есть та незыблемая скала, на которой отстраивается внешнее пространство орфического мифа.

Музей. Усобица. Руина. \ Собаки, сабли, паровозы. \ Царевны, царства, карантины. \ Глюкозы, розы и мимозы. \\ Цари, царицы и царевны. \ Скульптуры. Платья и портреты. \ Музей. Теперь и ежедневно \ Одни вопросы без ответа.

В этом мягком лесу, \ В этом мягком, как нежность, лесу \ В эти сумерки белые бережно я твою нежность несу.

Доевший всё, огонь сам по себе \ затихает, умирает – нет его. \ Хорошо после гула-пламени \ посидеть на пустом нашем месте, \ помыслить о делах нестрашных. \\ Когда-нибудь в добрый час \ застынет, простынет время \ и наши ледяные избы \ встанут навек поставлены, \ и нет в них какого тления! \\ Прекратятся судьбы звериные, \ прекратятся судьбы людские. \ В общем их примирении, \ в общем оледенении – \ вечность тиха наставшая.

Со свободным рукавом, \ С балалайкой треугольной, \ В тонкокожих сапогах, \ С тонкой трубочкой в зубах, \ Да с улыбкою привольной, \ Отбивает он струну \ За былину-старину, \ За лепёшечки ржаные \ Да за губочки милые...

Этот мальчик первоклашка, \ Словно серая букашка: \ Шерстяной костюмчик впору. \\ Неумело пришивает \ Он воротничок крахмальный, \ Неумело набирает \ В чудо ручку перьевую \ Тёмно-синие чернила… \\ Вот шагает он до дома \ Из кирпичной серой школы, \ Из чужой, скучливой школы. \ Перед ним, через дорогу \ Окна, где цветут герани \ Красным цветом: ах, фатера \ Деда днём скучна, пустая. \\ Как же скучно, как же скучно \ В этих комнатах с прабабкой, \ Где машинка монотонно \ Напевает, нитку тянет. (...)

Такие фантастические твари, как Жмуриус, так просто не помирают. – Сказал друзьям Пусь. – Он сгорел, но часа через два-три обязательно восстанет из пепла, как Феникс. Нужно искать иглу.

...каждый год в новогоднюю ночь он звонил и говорил мне слова поздравлений, которые, в общем, тоже ничем не отличались от дежурных пожеланий друзей и знакомых, если бы не тон особенной теплоты и искренности, что всегда было для меня важнее самих слов.

Пост Великий – ни мяса нельзя и ни масла, \ только можно смотреть вдаль, как семинеделье \ льётся, льётся водой там, где овчии ясли, \ даже солнце – вода, в самом деле! \\ И пока вода льётся – мы будем живые, \ но мы очень нужны речке, необходимы! \ Из воды состоим больше, чем вполовину, \ мы из Волги, Оки, из Днепра и Невы мы! \\ Льёмся-переливаемся, как из кувшина, \ мать в дитя свою жизнь, а дитя – своим детям, \ пост Великий в нас льётся бессмертный и длинный, \ как уменье сочувствовать с Богом едино...