Рейтинг публикаций

Поэты – интуитивно верующие, ибо сами не понимают, откуда приходят к ним словесные озарения…

Её мир ограничен пятачком пространства: и – беспределен.

Относительный аналог Революции «в сфере антропологии» – желание. Структурно желание сходно с Революцией: желание не знает границ, желание не вписано в реальность – оно стремится отменить существующую реальность, перепроектировать её под себя, и, в итоге, длительность желания финализируется как исчезновение, «смерть желания».

Silentium sacrum: И ещё скажу! И ещё скажу! Ещё 1000 раз скажу: "Великая вещь молчание!" И сколько об этом сказано! И сколько еще скажут…

...именно сострадание (или, если быть точнее, милосердие), которое сводится не только к пассивному участию в чужом горе, но и к активному участию в чужом благе, т.е. не только к сопереживанию чужому горю, но и к содействию чужому благу, есть действительное основание морали...

Пост Великий – ни мяса нельзя и ни масла, \ только можно смотреть вдаль, как семинеделье \ льётся, льётся водой там, где овчии ясли, \ даже солнце – вода, в самом деле! \\ И пока вода льётся – мы будем живые, \ но мы очень нужны речке, необходимы! \ Из воды состоим больше, чем вполовину, \ мы из Волги, Оки, из Днепра и Невы мы! \\ Льёмся-переливаемся, как из кувшина, \ мать в дитя свою жизнь, а дитя – своим детям, \ пост Великий в нас льётся бессмертный и длинный, \ как уменье сочувствовать с Богом едино...

Прямая истина Бога (который выше и глубже гомеровских богов) для нас непереносима. Ведь даже красота, открывающаяся нам приближением к нам ангелов, для нас смертельна. Бог даровал нам миф, то есть божественную, проникнутую его собственным веществом энтелехию, целостность движения в Потоке, из которого мы могли пить сразу и явление, и сущность оного. Потом что-то случилось и целое раскололось на тело и душу, на материю и дух.

Впрочем, писатель, создавший громады, принадлежит всем векам, и высящиеся соборы книг Гюго вновь и вновь призывают обратиться к художественной литературе, как к той мере, что поможет выжить в года тотального эгоизма, бесконечного потребления и змеиного прагматизма.

Жизнь Давида до краёв переливается жизнью: поражением и победой, любовью и ненавистью, преданностью и предательством, возвышением и унижением, святостью и грехом, страданием и блаженством. Такой полноты не знает ни одна иная судьба на страницах ТАНАХа. Неудивительно, что ни о какой жизни иной на его страницах не рассказано столь тщательно и объёмно, с такой подробной любовью

...в отдельной папке на экране автора сей эссецензии два файла: первый – избранное из «Дикоросли-4», второй – избранное из «Дикоросли-5». То, что мнится самым любопытным и важным в томиках. То, что в случае «отжима» всех бывших и будущих «Дикорослей» стоило б, вероятно, включить в одну огромадную, воттакенную ДИКОРОСЛЬ. Позволим же себе кое-что рассмотреть более пристально…

Таня в школу не ходила, \ Таня смуглая болела; \ А когда на день ли, на два \ Приходила – приносила \ На худом лице два чёрных, \ Два, с огнём чудесным, взгляда… (...) Что запомнилась мне Таня \ По фамилии Ершова – \ Много лучше посещавших \ Ежедневно нашу школу? \ Словно названой сестричкой \ Мне болезненная Таня \ На закате горьком стала…

...Кризис советской модели был, прежде всего, кризисом идеократии.
Тем не менее, нельзя все проблемы советского общества сводить исключительно к идеологическим. Советское общество в целом развивалось интенсивнее, чем советская политическая система. Вследствие неравномерности развития двух подсистем возникало и усиливалось напряжение между ними. Идеология стала тем эпицентром, в котором эти противоречия обрели форму.