Рейтинг публикаций

Вне толерантных перемен, \ Вне мракобесия и моды, \ Любимых рук надежный плен — \ Кольцо счастливой несвободы.

Раз уж все так твердят – смерть это таинство, это тайна, это... и всякую хрень – смерть – это отрезанные ноги и руки. Жижа из-под памперсов – истерики близких или, наоборот, предательство.
Смерть открывает в человек самую хрень, какая только в нем есть.

Взгляд на свободу человека как стремление самосознания к изменению себя в собственном существовании в условиях сопротивляющейся среды.

Пророк — это камень, который Господь бросает в мир, слишком уверовавший в свою силу, всё которой подвластно, в свои законы, которые сам себе создал, иными словами, в мир, Бога забывший. Камень брошен в мир во спасение, которое будет даровано, — до нового камня, увы, неизбежного.

...искусство жить – это злое искусство, а святость... это не способ жизни, это способ смерти заживо. Просто вы извратились, утратили единственный здравый принцип, добиваться высшего места в общественной организации, что является ключом ко всему остальному...

...На какое-то мгновение он почувствовал отчаяние от мысли, что не выдержит и умрёт в этой яме. И яма станет для него могилой, о которой никто никогда не узнает. А наши будут думать, что он струсил и бросил их в бою. Сбежал. От этой мысли солдат внутренне съежился. Он вспомнил, как в спорте он терпел на дистанции до чёрных мошек перед глазами. Терпел, когда казалось, что внутри всё взорвётся, и он умрёт. Но он все равно терпел. Даже когда проигрывал на соревнованиях, он не сдавался. Не сдастся и сейчас.

Его мысли истинно имперские – имея в виду империю духа...

Разрушение Храма было крушением мира. Если Богу места нет на земле, зачем на ней быть человеку? Разрушение Храма — «конец» еврейской истории, и на один и тот же вопрос: как дальше жить?, было дано два ответа. Один — христианство, гнушавшееся миром и жаждавшее от него освободиться, прорваться за границы действительности — к праведности и чистоте. Другой — вызревший в недрах фарисейства талмудический иудаизм, благословивший всё и вся этого мира, сотворённого Богом, с болью и страданьем его. Краеугольный камень этого иудаизма был заложен рабби Акивой.

Будешь ездить к старому дому, ходить вокруг него, мучительно вглядываться в четыре окна, из которых первые десять лет смотрел на мир, вглядываться, сидя на совершенно другой детской площадке: пёстрой, шикарной… К дому прикасаться, как Антей к земле: будто сил просить…

...эти замечательные эссе и рассказы – эпическое повествование, с которой со вкусом и умением вкраплены Дионисий, Флавий Климент, Афродита, Гера, Ахиллес.

Красота формы произведения воздействует на наши эстетические рецепторы, но вовсе не на рецепторы этики. Эту трагическую истину вполне ощутили, пожалуй, только в двадцатом веке. Что же такое этика? Эта субстанция в наше время как-то ускользает от осознания и "визуализации", ты не находишь? Ритм внутри пшеничного зерна? Причина существования мира? Логос внутри каждой вещи? А если проще? Законы этики? А что мы знаем о них, мы – рабы эстетики? Ведь мы тотальные ее рабы.