Рейтинг публикаций

У Галины Дюмонд поэтическая красота нашего Петербурга показана в необычном свете. Показана такой же хрупкой и нежной, такой же воздушной и изменчиво непредсказуемой, как и образ ее героини, как и сам эфемерный и таинственный свет наших белых ночей. И в контрасте с этой хрупкой, таинственной, ускользающей от любых определений красотой еще резче проступает гротескное уродство стихотворствующих и кощунствующих персонажей драмы.

Что же это за имя, которое она сравнивает с благоуханным маслом? Кто же этот царь, который приводит её в покои свои? Он и пастух, и за трапезой царь, любимый, влекущий её в «дом вина». Она слышит его голос в горах, он «подобен газели// или же оленёнку», он «смотрит в окна» и вновь зовёт: «За мною иди!» (там же 2:4, 8-10)

У Кричевского... над всем есть дыхание чего-то живого (чем более тёмного, тем более живого – что, согласитесь, не всегда случается в поэзии как такой).

А мы шли такие, что любо смотреть, \ несли вам цветы и поляны живицы, \ хлебы-караваи да мёды, \ берёзоньки ветвь, \ открытое сердце, в котором любовь колосится. \ Рубахи из льна, письмена, если надо, всё – вам! \ Топлёное масло учений, познаний, тайн свыше! \ Священные руны. \ Святые дары. \ Живота \ не жаль нам для вас. Нам, понявшим, \ дарившим, постигшим! \ Но слышим в ответ: вы – не братья. И вас больше нет.

Как говорила этой ночью мне \ Луна, блестя мерцающею кожей: \ «Я столько жизней прожила во сне, \ Что явь ничем очаровать не сможет. \ Ну что за явь? Кругом сплошная тьма, \ Куда ни глянь, бессмыслица и скука, \ Как призраки, сошедшие с ума, \ Лишь фонари кричат в ночи друг другу – \ Заметь, никто друг к другу не идет, \ Кричать в пустыню можно бесконечно. \ А я о чем? Восславим же полет \ Бессмысленный, слепой и безупречный!»

«Просвещенное время» представляет нам некоторое общество «по выщипке руна из овец» – уже в название деятельности оного заложено изрядно перца (не говоря о тонких нитях, протянутых к пресловутой конторе по заготовке рогов и копыт)… На сцене разворачиваются своеобразно скрученные процессы бытия данной «бизнес-структуры», разумеется, ярко высветляя персонажей (...), в которых если и отражается что, так это уверенность в безграничной силе денег. Чувствуете современность, стучащую копытами в текст?

Герой: победы, сила, ликование, безудержность, верность, неистовство, порыв, прямота, благородство, прямодушие, любовь, дружество, братство.
Царь: коварство, деньги, интриги, лицемерие, войны, сдержанность, терпение, приближенные, жёны и дети, соперничество, страх потерять власть и вместе с ней жизнь.

Нет идеологии. Нет литературы – ни государственной, ни влияющей на умы и сердца. Только деньги.

...развитие Мира, скорее всего, идет в строгом соответствии с вполне определенным «генетическим» кодом, который «предписывает» Вселенной эволюционировать по вполне определенному сценарию...

«Вот и всё…». Горит изданье: Лист, обложка, снова лист. \ «Жаль, сгорает с опозданьем… \ Не поэт я, а артист, \ лицедей, надевший маску, \ чтобы скрыть свои уродства. \ Боже, стыдно как… Развязка, как всегда, – хандры господство. \ «Ганц»* – ошибка, пустословье. \ Высоты литературы не добиться малой кровью. \ Настоящая культура – \ это самоотреченье \ в пользу истины и света, \ а не просто изумленье \ внешней красотой предмета».

Мир закрывался, складывал свои лепестки, будто цветок на ночь, его покидали мухи и пчелы, и никто не знал, раскроется ли он.

Русский язык преподавал однорукий фронтовик, общевоенную подготовку и физкультуру – отставной строевой офицер в сапогах и синих бриджах. Порядки в школе – суровые, дисциплина – железная, авторитет учителей – непререкаемый. Самые безбашенные хулиганы, которые гоняли нас на переменах и после школы, становились агнцами невинными, когда любой (любой, Карл!) учитель не то что вопрос задавал, а просто взгляд на них останавливал. А если учитель только ронял: «Отца вызову в школу…», то самый отъявленный хулиган впадал в ступор. И никакая личная харизма никакого учителя – не при делах. Просто так было устроено тогдашнее общество.