Рейтинг публикаций

Кругом царит радость жизни. Много километров тянется обширная территория тундры. Под ярким солнцем вся поверхность её искрится, играя всеми цветами радуги. Вдыхаю полной грудью, я мчусь вперёд, буквально врываясь из высокой травы в царство мха. Отец, тоже прибавив шагу, смеётся, видя мой детский восторг. Я падаю на землю и будто проваливаюсь в мягкую колыбельку. (...) Ягод в этом году уродилось очень много. В первый момент у меня даже глаза разбегаются: гранатовыми зёрнами выглядывает из-за изумрудных кочек мха брусника, сизыми глазками недоверчиво смотрит черника, а крупная чёрная водяника как никто другой украшает собою пёстрый тундровый ковёр.

Полночь. Улица. Пыль и жара. \ Мы больны или просто пора? \ В переулке удар топора: \ Не лихая ль настала пора. \\ Полночь. Улица. Здесь я один. \ Люди спят. В мире нет никого: \ Ни улыбок, ни улиц, ни спин. \ Я один. Я молчу. Я живой.

Он сидел, оглохший и одуревший от удара, склонив набок голову. Он видел, но неизвестно, замечал ли, как апрельский ветер поднимал сухую пыль, в которую превратился снег, и крутил ее, вертел, завивал в кольца и спирали. Они прыгали по земле, как крошечные ураганчики, комариные катастрофы - поднимались из пыли, пролетали несколько шагов и снова рассыпались в пыль.

Искренне надеюсь, что реализованный мною трибьют придется по вкусу как ценителям творчества культовой рок-группы, так и неискушенным слушателям.

Теперь каждый был занят своим делом: волк выл, отшельник терпел. При этом оба постились.

... наука, отрицая воображение у животных, устраняет основу для объяснения процесса воображения у человека. Поэтому появляется задача – раскрыть, в некотором приближении к истине, ход процесса воображения и у животных, и у человека, и соответственно – различие, а также сам механизм воображения.

Человек и мир. Кажется, что такая постановка вопроса уместна во все времена. Однако все гораздо сложнее. Человек - это не утверждение, это вопросительный знак. Человек? Да разве? А человек ли по существу? На самом деле? Вы так в этом уверены?

Ни Достоевский, ни его герои не были библиоманами. Поиск книги никогда не был для них единственной жизненной целью. В их руках невозможно представить роскошный фолиант с золотым обрезом, на веленевой бумаге. Все, как правило, иначе — дешевое издание, поля испещрены пометами. Но писателю и его персонажам были присущи вкус к книге...

Мудрецы говорили: Первый Храм был построен благодаря Авраѓаму. Второй — благодаря Ицхаку. Авраѓам — символ милости. Ицхак — символ суда, справедливости. Но и разрушены оба храма были из-за этих же качеств, доведённых до крайности. Руками потомков Ишмаэля был разрушен Первый Храм, руками потомков Эсава — Второй. И только Третий Храм, воздвигнутый благодаря Яакову-Исраэлю, несущему в себе и милость, и суд, будет вечен.

На войне всё понятно: скрепно, ватно, сакрально. Не выделывайся. Веди себя достойно. У нас каждый офицер заработал своё звание кровью.
Не выделывайся. Будь мужчиной. А не то...

Сомневаться, что были установлены камни, никак не приходится. Повествователь застал их. Мы уже нет. Что в который раз убеждает: слова камней долговечней.

У Кричевского... над всем есть дыхание чего-то живого (чем более тёмного, тем более живого – что, согласитесь, не всегда случается в поэзии как такой).