Комментарий | 0

ЯВЬ. 1. Преодолев разрозненность времён

 
 
 
 

 

 

 

Крушение основ, кружение над смыслом
 
Крушение основ. Кружение над смыслом
Минувших листьев и опавших лет,
Над снегом оседающим и рыхлым,
Седеющим иронией примет,
 
Сводом слепней, сходящихся над рынком,
Как торжествующее торжище побед,
Лавинно рвущих толпы львиным рыком,
Взгляд в хрупкое сияние воздет —
 
Посметь увидеть то, что непреложно
Видеть нельзя, не видеть невозможно,
Но всё равно слепящее — успеть,
 
Хоть прожито так спешно и оплошно,
Как ни тверди пустое слово «впредь»,
Но горько наспех в прошлом умереть.
 
 
Тело лежало тенью. На стене
 
Тело лежало тенью. На стене
Остатки света корчились космато,
Постель белела пусто и несмято,
Бесплотно, как бывает лишь во сне
 
Рассветном, не в себе ты, а вовне,
Оставленный следит замысловато,
Как тот сновидчески, провидчески крылато
Взлетает, встрепенувшись, на волне,
 
И пристрастно земной следит за ним,
Не за собой — чудовищно иным,
Оставшимся немыслимо тобою,
 
Объемлемым простором голубым
В бесплотности изящного покроя,
В нимбе белёсого светящегося роя.
 
 
В несметности толпы. В слиянности телесной
 
В несметности толпы. В слиянности телесной
Сопящей, густопсово площадной,
Сжирающей обильно по одной —
Счёт лакомый однообразно лестный.
 
Насытившись, вздымается отвесно
Опухшей тушей в летний липкий зной,
В голодный холод ледяной зимой
Прозрачною сосульностью скабрезной,
 
Чтоб, потеряв взлелеянную власть,
Язвительно безмолвием упасть,
Осколками немыми разлететься,
 
Было вольно чужие воли красть,
Кроме слиянности, куда посмеешь деться?
В маразм ли впасть или в бесправье детства?
 
 
Из млечного пути щенок лакает
 
Суконным языком чистильщика сапог:
Какой там к чёрту слог, бездарно безударный,
Какой там строй, гудят: авторитарный,
Твердят, что текст искусно лапидарный,
Зато денёк улыбчиво базарный,
Вот и плевать, какой у них там слог.
 
Не я для речи — для меня язык,
Не псарь я — царь, и для меня суббота,
Не жну, не сею — тошная работа,
Через плечо, и ну ее в болото,
И сразу — замок, из-за поворота —
Из клетки львов кровь леденящий рык.
 
Клыкастых тварей жуток беспредел,
Холерные и вирусные страсти,
Кличи чумных, клыкастые напасти,
Нетленность истин, тошнотворность власти —
По полной огребают все, отчасти
И я, боясь остаться не у дел.
 
Под шелест освежёванных газет,
Граду и миру пыль в глаза пускаю.
Из Млечного пути щенок лакает,
Растаял воск — слух музыка ласкает,
Встречает Одиссея Навсикая,
Дарит одежду, задает обед.
 
И это всё. Но будет Телемах,
И будет свадьба, Персепол родится,
Который в чистильщики точно не годится,
Внуку царя в чужой слог не рядиться —
Отцом и дедом юноше гордиться,
С души смывая перед роком страх.
 
А в снежности, бездонной и пустой,
В привольности, истерзанной бураном,
Оболганной, обглоданной бурьяном,
Очерченной вороньим чёрным кланом,
В рассветности, измученной туманом,
Пропасть, не дотащившись на постой.
 
А сапоги в базарный день? Язык?
Кровь из носу — от края и до края,
Карает всех кровавая кривая,
И, голову сломя, базар летит, сгорая,
В тьму ада или в свет угрюмый рая?
Вздор! Режет воздух вздёрнутый кадык.
 
 
 
Невмоготу? Над тлением постой
 
Страх старости, страх смерти. Пустотой
Закат опустится, дрожа, на пепелище,
Ищи-свищи и дымный след отыщешь.
Невмоготу? Над тлением постой
 
И в путь пускайся, к страху на постой
Не смея напроситься. Кверху днище
Корабль выпучил по-жабьи, ветер рыщет
В жажде реальности прыщавой и простой.
 
Всё переломится, хлюпнув, нахлынет страх —
Губительно блестящ клинок дамасский,
Обманчивый и вкрадчивый, как ласка,
 
Терзающий и рвущий — всё во прах,
Не сказочно — жестоко арзамасский,
Синеющий бесстыдством на губах.
 
 
И в чём же смысл? А в том, что смысла нет
 
Копья длинны, и коротки мечи.
Души мрачны, неисцелимо кротки,
Дни нестерпимо, зло бесповоротны,
Что ни сули, что вслед им ни кричи,
 
Один от всех попробуй отличи,
Одна у всех скользящая походка,
Нелепая, как лошадь-одногодка
На поводке неведомых причин.
 
И в чём же смысл? А в том, что смысла нет,
Он тот же, что в кружении планет
Вокруг угасших звёзд, как слух пустой в народе,
 
Лелеешь звёздный хрупкий колкий свет,
Взошедший в эту ночь на небосводе,
Но час-другой, и боле не пригоден.
 
 
Преодолев разрозненность времён
 
Преодолев разрозненность времён,
Закольцевав концы полуудачи,
Довесок жизни обретя на сдачу,
Задумавшись: на что его потрачу,
Над вымыслом весёлым не заплачу,
Заслышав трели певчие ворон,
 
Слетевшихся на дерзостный разбой —
Склевать, карая, кроткой жизни крохи,
Не слившиеся с веком дни и строки,
Нелепые для доблестной эпохи,
Которой чужды стансы и эклоги,
Но внятен мокрошерстный псовый вой,
 
Неправосердно пущенный пращой,
Степно горящий, зло, остервенело
В ушах звенело мелко, и зверело
Колоколами вздёрнутое тело
И оземь падало, сминаясь, неумело
Расставшись с несгорающей душой,
 
Оставившей злосчастный зябкий звон,
Струящийся слепой долиной плача,
Над ней заката загнанная кляча,
Кромешности стремясь переиначить,
Орудье палачей продать, на сдачу
Их мёртвым жертвам возместить урон —
 
Угасший звук внутри виолончели,
Беззвучье струнное: стихи окоченели.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS