Рейтинг публикаций

…особо важно заметить, что переход от действия к причине, через который осуществляется наше восприятие, не мыслителен, а созерцателен, ввиду чего, собственно, причинность надлежит рассматривать не только как мыслительную, но прежде всего как созерцательную форму нашего ума, наряду с пространством и временем.

Питер Брейгель был прав: мы по жизни бредем, как слепые

Мстительно стряхнув Барро, Анж очутилась около собрания бумажного интеллекта, выхватила подвернувшееся чудо пера и вышвырнула его в окно.

«Дело просто: я не нигилист и не аутократ, не абсолютист и не ищу славы моея, но славы пославшего мя Отца». Николай Лесков

Настоящий эпицентр внутренней практической русофобии интегрирован в структуры российской государственности. При этом он не локализован в каком-то одном структурном подразделении. Форма его присутствия в государственном организме подобна вирусу, наличие которого можно обнаружить везде. Это касается не только разных ветвей центральной власти. Региональные государственные структуры заражены русофобией не меньше, чем центральный аппарат.

Период младенчества завершился. Господь привёл Свой народ в Землю обетованную, теперь ему самому её завоёвывать, ему самому себя от божеств чужих оберегать. Услышав эти слова посланника Господа, зарыдали евреи и, как всегда делали в случае важных событий, отметили это место на карте новым топонимом — Бохим (дословно: мы плачем)...

Овеянная нежным ветром телесность, означающая лишь собственную возможность (а значит открывающая и любые другие возможности) становится началом свободного от препятствующих рефлений пространства. Его ландшафта – удивительного и освобождающего. Именно в этом саду из рассеченного мыслью тела Ницше встает современная амазонка.

Никто не знает, какие животные следующими станут людьми, даже Дарвин. Только общественно историческая практика это покажет. Однако просветленные личности, видящие истину помимо опыта, знают, что в ближайшее время людьми станут козлы.

Две вещи не перестают удивлять и меня: Кант над нами и Фрейд внутри нас.

Начиная с главы Быки Солнца скриптор пускается, наконец, в большое плаванье. Он и есть подлинный Улисс. Он трижды испытывает беспредельное, пускается в безграничное, но трижды поворачивает вспять.[15] Джойс становится Улиссом. Он принимает вызов бесконечного в человеке, в литературе, в охватывающей человека пустоте обезбоженности, но он всякий раз отступает вспять.
Куда же? – Только в центр.

Животное удивило меня своими размерами: передние и задние лапы стояли на разных колеях дороги. Выходило, что оно имеет не меньше полутора метров в длину.

...отделение было не настоящим, а игрушечным – конструкцией из дерева и пластмассы. Вокруг него располагались качели, карусель, лестницы и горка для катания.