Рейтинг публикаций

...где тут большинству наших соотечественников выбрать время для чтения гармоничной прозы, чтобы поднимать свой нравственный уровень, – иные заботы одолели: всё жёстче сжимаются тиски торговой кабалы, засасывает в смрадное болото «тина мелочей», заплывает телом душа… Законами дикого кланового олигархического рынка граждане России ввергнуты в звериную борьбу за существование. Многие находятся за чертой бедности, большинство людей поглощены элементарными проблемами выживания: как оплатить постоянно нарастающие суммы налоговых уведомлений и квитанций ЖКХ, на чём сэкономить до скудной зарплаты, до нищенской пенсии… До литературы ли тут?

Время, когда одной ногой ты еще стоишь в школьном детстве, а другой уже начинаешь запутываться в жизни взрослых, теряясь в коммуникациях мегаполисов, чтобы разыскать в них какое-нибудь местечко для себя, где можно временно приткнуть голову. Время, когда ты начинаешь привыкать к мысли о том, что все в этой жизни временно и непостоянно. Вместе с тем это время, когда тебе все удается сделать впервые...

Калмыков давно уже хотел вовсе отказаться от городского стационарного телефона, превратившегося в ненужный пережиток прошлого, – но все ленился и откладывал.

Но когда отпоет массовик-соловей, \ Их обнимет инстинкт своей львиною лапой. \ Ах, как трудно любить в мире странных людей, \ В мире страшных детей, не умеющих плакать.

В середине лета к нам в вагон заходят бичи, просят воды, банку, кипятка, закурить, командир \ Они идут на восток, в Канск или Иркутск обычно \ Когда едем на объект у развилок сидят жители окрестных деревень \ Продают клубнику или грибы, я вижу их лица \ Бывает отворачиваюсь \ Отворачиваюсь и наталкиваюсь на кресты в поле \ Кресты и иные памятники \ По одному на два километра в среднем с той и другой стороны

Мисси ни в чем не нуждалась. Ей было безразлично, есть ли у нее дом, положение, ребенок.

Не обо всём можно и нужно говорить, когда осень стучится в сердце. Промолчи. Прижми палец к губам. Не говори ничего.

Расположен наш архив в старинном здании, когда-то это было важное ведомство, ещё до революции. Можно сказать, дворец с шикарными лестницами, колоннами, лепниной на высоких потолках, со статуями на фасаде, а у входа в архив на лестнице стоят каменные львы с шарами. Я до сих пор, поднимаясь к дверям архива, чувствую гордость в душе, что работаю в таком заведении.

...он стал частью некоего гипер-текста о шестидесятых, т.е., по сути, частью литературного предания. По отношению к «Vanilla Fudge» можно с полным правом сказать: было и прошло. С позиций внешнего наблюдателя история кажется грустной. Но самого Богерта она уже не интересует и не затрагивает. Он сам превратился в фантом, в строчку в музыкальном справочнике. Тим Богерт умер.

И самый немощный тяжкую ношу несет. И эта тяжкая ноша суть немощь его.

Сегодняшнее российское государство является олигархическим. Непосредственные решения зависят от интересов тех или иных экономических групп, и власть даже не считает нужным это скрывать. Государство стремительно теряет субъектность, превращаясь в инструмент тех, кому удалось дорваться до власти. Но подобная ситуация не могла сформироваться в один миг, например, осенью 1991 года. В момент крушения СССР олигархический характер власти лишь вышел на поверхность, стал предельно зримым.

Извращение и мерзость заполняют любую более или менее распространенную форму, даже наиболее современную и прогрессивную, им все равно, ведь в любом случае они заполнят ее собой, извращением и мерзостью.