Рейтинг публикаций

И самый немощный тяжкую ношу несет. И эта тяжкая ноша суть немощь его.

...Я спрашиваю, как ей висится в Лувре, не устала ль улыбаться столь беспредметно. M.Lisa Gerardini смотрит снисходительно, сверху вниз, и останавливается у кафе-мороженого: окей, заходим...

Портал – прообраз шири без границ, \ весь мир – кулисы, приданные сцене; \ на сцене возникает оживленье \ с приходом главных действующих лиц. \\ Так темнота разыгрывает действо \ в печальном балаганчике ворот, \ клубясь, как Бог-отец, чтоб в свой черед, \ используя приемы лицедейства, \\ так измельчать в ролях, лишенных слов, \ что жалкий род людской увидит зритель – \ слепцов, изгоев, прочий мелкий сор. \\ Но мы-то знаем, что в конце концов \ из тьмы людишек явится Спаситель, \ ведь Он и есть единственный актер.

Животное удивило меня своими размерами: передние и задние лапы стояли на разных колеях дороги. Выходило, что оно имеет не меньше полутора метров в длину.

Прошлое и будущее видны лишь чрез образы (образы прошлого, образы будущего), присутствующие в настоящем.

Отличительные черты, характеризующие вещь саму по себе, включая и то, что мы в ней усматриваем.

Томящиеся в застенках Хармс и Введенский и не догадываются, что их судьбой теперь распоряжается В. Р. Домбровский, еще недавно любезно потчевавший их коньяком и голландским сыром. Он подписывает обвинительное заключение на несчастных узников. А вечером, усталый, идет домой, где его встречает обаятельная Генриэтта Давыдовна...

...он стал частью некоего гипер-текста о шестидесятых, т.е., по сути, частью литературного предания. По отношению к «Vanilla Fudge» можно с полным правом сказать: было и прошло. С позиций внешнего наблюдателя история кажется грустной. Но самого Богерта она уже не интересует и не затрагивает. Он сам превратился в фантом, в строчку в музыкальном справочнике. Тим Богерт умер.

Одно великое стихотворенье \ Одно, наотмашь бьющее пророчество…\ Как бесит всех завистников оно! \ Прочтите и запомните его. \ Через века попали строчки точно в цель.

Иногда, словно ветром, приносит (как облака) вот такие лёгкие и воздушные тексты. За которыми жизнь, целая жизнь, пространство чужой жизни. Как единственная возможность узнать, понять или поучаствовать в чужой жизни. Классические катрены с посвящениями сыну или певице, постоянно поминаемые облака... гармония с природой как знак гармонии внутри себя. Мы соприкасаемся с другими людьми вот так - по касательной. Недавно умерший Морис Бланшо писал: <По всей видимости, в искусстве мы начинаем хоть что-то понимать, когда испытываем нечто такое, что хотелось бы обозначить словом <одиночество>.

Словно дополнительно распахнётся простор, миллионоглазо взирая в каждую судьбу.