Рейтинг публикаций

Трамваи были темно-красными – такого же цвета, как дома вокруг; они имели неровные очертания и выглядели ободранными. Двигаясь вдоль их нагромождения, я увидел, что впереди медленно, грузно шевелится что-то крупное – и с любопытством поспешил вперед, чтобы узнать, что происходит.

Ужасно как раз наше двухсотпроцентное внимание к проявленному и полное невнимание к непроявленному, к великой Целости. Это забвение Истока сокрушительно действует на всю психоритмику нашей жизни.

Что же я вижу внутренним взором. Господь, пребывающий в Иисусе Назареянине, как бы приседает на корточки. Так поступил бы любой отец, чтобы его годовалый сынишка смог дотянулся ручонкой до его лица. Это самоумаление/cамовозвышение двух ипостасей внутри Господа (тварной и нетварной) и составляет сокровенную тайну «семи слов с креста».

...когда преподаватель менеджмента начала диктовать нам принципы организации производственной деятельности, сформулированные основателем западной теории этой достойной науки Анри Файолем (...), я в каждом новом тезисе узнавал что-то знакомое. И когда в тетради огненными письменами засияли все 14 канонических начал менеджмента, меня осенило – да ведь это ВСЁ у нас – армейских офицеров – давно сидит в печенках! Это же Устав внутренней службы Вооруженных сил СССР! Вкупе с Дисциплинарным уставом. Которые разработаны на основе трудов выдающегося русского военного теоретика – генерала от инфантерии Михаила Ивановича Драгомирова.

Я приезжал к ней на трамвае и привозил хлеб

Парадоксальным образом противник бога поэзии Аполлона воплощает в себе поэтическое искусство. Как это возможно?

Вечноживущие боги отличаются от людей постоянством мудрости, к сожалению, жизнь человека слишком коротка, чтобы судить, что временно, а что постоянно. Мудрец Гераклитос по прозвищу Темный сказал, что никто не входит в одну реку дважды. Кратил утверждал, будто даже единожды нельзя войти в одну и ту же реку, потому что в космосе нет ничего постоянного и каждое мгновение неповторимо.

Давай же, выйди на балкон, \ поставь пустой стакан на подоконник. \ Вселенная наполнена дождём и грустью, \ дождём и грустью, \ грустью и дождём.

Что этот же самый мир продолжает жить и здравствовать в других сознаниях, для угасающего сознания попросту безразлично, ибо никому не под силу выйти за пределы себя самого, дабы непосредственно отождествиться с тем или иным существом, от него отличным. То же, что не подлежит ни пространству, ни времени (а именно вещь саму по себе — всеединое существо мира, не имеющее ничего вне себя), как раз и следует именовать нашей самостью, которую можно с полным на то основанием считать вечной, несотворенной и неуничтожимой.

Зоя, Зоя моя, под кофтёнкой с заплатками \ вы носили в кармане сей томик зачитанный, \ а страна простиралась большая с Камчатки и \ от морей своих белых, сияя орбитами! \\ Есть два гения с мире – вы Зоя и Пушкин \ «Дайте пить!» - вы просили, наш ангел, наш лебедь: \ «Выпьем с горя!» \ Конечно. Ах, право, где кружка? \ Оказалось, что кружка – всё русское небо!

А мы все... в известной степени свинопасы. (Смеется.) Уж для меня точнее определения не придумать… Свинопасы. Толковые, бестолковые, талантливые, бесталанные, по призванию или заблудшие – все одно свинопасы. И в семье, и на службе… Раз уж коснулись этой темы, доведись мне фантастическим образом свинок обучать, вошел бы я в класс и прямо заявил – а научить-то мне вас нечему. Ибо в отличие от вас нет во мне гармонии. Мой мир истерзан сомнениями и скорыми переменами.

Наличие двух миров в поэтическом ландшафте романтизма актуализирует идею конфликта между желаемым и реально достижимым, между личными «хотелками» и законами мироустройства, хотя прагматик не увидит в метаниях романтического героя ничего, кроме «девичьих страхов» или неумения владеть собой.