Рейтинг публикаций

Всё, что есть у тебя это река жизни, игривый поток восприятия, и я – лодка бездны. Ты – моё око, замочная скважина в пустоте, червоточина вечности, истекающая временем, бьющий ключ одушевлённых идей, вселенная ярких и серых снов. Благодарю тебя за стойкость и мужество, за то, что не предаёшь жизнь, не смотря на её изменчивость и лукавство...

Но надежда напрасна – мертва, пустынна дорога и угрюмо-безмолвны желтые холмы…

В июне этого года, накануне своего Дня рождения, я получил неожиданный «подарок». Сочувствующие мне люди, имеющие отношение к латвийским силовым структурам, сообщили буквально следующее: «Тебя считают одним из флагманов русской культуры в Латвии, и потому принято принципиальное решение об организации особого политического процесса, основой которого станут твои взгляды и твои высказывания.

Для правильного и эффективного восприятия искусства нужно отключить рецепторы совести. Это так, и в этом Цветаева права. Но это и есть приговор искусству и одновременно человеку нашей эпохи. В сущности здесь сформулирована подоплека эстетического фашизма, проникшего в каждую пору современного человеческого типажа.

...допустим, организации нам машинки без согласования с западными немцами не продадут. Но мы ведь можем просто купить эти машинки в магазине, как обычный ширпотреб. Нам 5 штук за глаза хватит. Вот как раз 5 человек и должны поехать в Чехословакию и привезти эти машинки.

Давай же, выйди на балкон, \ поставь пустой стакан на подоконник. \ Вселенная наполнена дождём и грустью, \ дождём и грустью, \ грустью и дождём.

Не прошло и жалкого миллиарда лет по местному времяисчислению – с тех самых пор, как я выблевал этот неказистый мирок, – а жизнь в нем мне уже порядком приелась. Нет, конечно, люди довольно забавные существа, и в качественном плане они значительно превосходят всех прочих тварей. Думаю, причина здесь еще в том, что в первый раз я творил их под действием вдохновения.

Осторожное дерево в темном лесу, Покачнувшись, прошепчет свои имена. Где ютились сугробы, вода солона.

С опозданием, на пятом десятке лет, но я вынужден был осознать истинную цену человеческих взаимоотношений, разобраться в них и уценённое отправить на склад вторсырья.

...это чреда изображений (скажем, рельефов) или же ряд скульптур, или колонн более или менее тождественных. В принципе он не имеет конца (бесконечен). Этот ряд сливает место и время. И притом таким образом, что время-местная очередность оказывается телесной и как таковая сподручной. Она размещает человеческое существо внутри себя, как бы присваивая его. Способность к присвоению – сущность орнамента.

Что этот же самый мир продолжает жить и здравствовать в других сознаниях, для угасающего сознания попросту безразлично, ибо никому не под силу выйти за пределы себя самого, дабы непосредственно отождествиться с тем или иным существом, от него отличным. То же, что не подлежит ни пространству, ни времени (а именно вещь саму по себе — всеединое существо мира, не имеющее ничего вне себя), как раз и следует именовать нашей самостью, которую можно с полным на то основанием считать вечной, несотворенной и неуничтожимой.