Рейтинг публикаций

В своем первом поэтическом сборнике Бенедикт Лившиц провозгласил себя последователем древнегреческого флейтиста Марсия, который вызвал на состязание кифареда бога Аполлона и за это поплатился жизнью. Слова поэта стали пророческими: ему тоже пришлось пройти сквозь страшные муки.

...вечер ли, ночь, но только от близости Нового Года, напряжение спиральной пружины, приводящей в кружение механизм вечного двигателя Вселенной, – напряжение ВРЕМЕНИ – ощущалось в течение хода действия повести нашей весьма необычным. Необычным был свет, необычным был снег; весь мир смотрелся необычно и смотрел пронизывающе необычайно в тот растянутый светом миг...

В министерстве философской промышленности мне сказали, что все было не так, а как было - не сказали...

Счастье – знать, что среди толп чужих людей есть одна живая душа, которая будет ждать его в назначенный вечерний час под кронами южных деревьев в городском саду

...что же такое эта книга про беспризорных детей? Это гимн победившей стране, её бессмертному народу, прошедшему через все муки и мытарства? Или это документальное свидетельство, обличающее тёмное и страшное в человеке, всё то, что захлестнуло страну, растоптанную ущербными психопатами и людьми с ромбами в петлицах? И так, и так – к нашему счастью.

«...нельзя требовать, чтобы заговорщики совершали заговор по удостоверению их преступной деятельности в нотариальном порядке. Ни один здравомыслящий человек не может так ставить вопрос в делах о государственном заговоре. Да, у нас на этот счет имеется ряд документов. Но если бы их и не было, мы все равно считали бы себя вправе предъявлять обвинение на основе показаний и объяснений обвиняемых и свидетелей, и если хотите, косвенных улик», – утверждал Вышинский-обвинитель

Вот новость! Поэзия говорит (поет, конечно, поет!) на языке дорассветном, когда еще заря первого Дня Творенья не зажглась, когда еще небо от земли не отделилось, и верхняя вода от нижней, и все было вместе, едино и неделимо. Поэзия единая и неделимая! Пушкин с графом Хвостовым под ручку. В небе гармонической точности гори, гори бессмыслицы звезда!

Новый 1975 год нам запомнился как самый умиротворенный и беззаботный. Мы были вдвоем. У нас был свой дом. Мы трепетно ожидали нашего первого ребенка. Меня не поставили на новый год в наряд (ну, тут просто по очереди: в наряде я отстоял в прошлый новый год; это соблюдалось строго). У нас был компот из персиков! И мы еще не ведали, какие неурядицы, трудности, беды, огорчения и разочарования ожидают нас впереди…

Значит, правда всё, значит не ошибился я насчёт ПЕРЕСКОКА... Есть! Но почему же страшно так!? Зачем такая жуть?.. А? Молчала среда.

...Вероятно, я бы мог рассказать об этом эпизоде отцу - просто спросить его, помнит ли он о таком разговоре - но мне кажется, я не готов.
Я отдаю себе отчет в том, что могу никогда не сделать этого.
Просто однажды станет не у кого спрашивать.
Или некому.

У храма, где тёплой иконой \ На царство венчались цари, \ Солдаты срывают погоны, \ Счастливые, как упыри. \\ Девический визг раздаётся \ И хохот, и пьяная брань… \ И Всадник в лазури несётся, \ Простёрши железную длань.

...главное правило новой правильности – отсутствие правил. Достигать этого неправильного недостатка мы собираемся посредством процедуры деканонизации. Мы здесь не придумываем ничего нового. И докажем дальше, что деканонизация уже существует внутри наших чувств и практических действий. В России сомнения относительно настоящей правильности начались «Философскими письмами» П. Я. Чаадаева. И вот по причине обычной правильности тех времен, со слов А. А. Лебедева, «Все его мысли наперед были высочайше объявлены недействительными»[iv]. С чем, заметим попутно, мы решительно солидарны.