Рейтинг публикаций

...феномен языка Андрея Платонова будет поражать и облучать следующие поколения – по крайней мере, какое-то число их представителей.

Герой – поэт, дитя обид, \ дитя проклятья, \ седой от времени друид \ в цивильном платье. \\ В руке – какие-то ключи, \ в лице – отвага, \ в словах его кровоточит \ морская влага.\\ В душе его – стальная нить, \ как связь столетий. \ Возьми и просто обними \ несчастья эти.

Отличительные черты, характеризующие вещь саму по себе, включая и то, что мы в ней усматриваем.

Что-то сгорело. // Что-то закончилось, // Чтоб не начаться вновь.

Смех рабби Акивы — обретение точки опоры, результат самоотстранения от ситуации и себя самого. Потребность смеяться человеку свойственна изначально, она сравнима разве что с инстинктом самосохранения. Слёзы — реакция на горе (в нашем тексте именно слёзы уместны), смех — реакция на радость. Чему же радуется герой? Исследователи говорят о когнитивном смехе, вызываемом вскрытием логического противоречия: ошибочный ход мысли прерван, и — озарение.

Запряжешь, бывало, лошадь, \ Через поле как махнешь! \ Тройки. Песня. Друг хороший. \ Не бывало, ну так что ж.

Все это было так похоже на сон! Без музыки, без песни...

Когда эмпатичный человек сталкивается с действительностью, с ложью, с обманом, с корыстью, то в какой-то момент, преодолев все свои внутренние барьеры защиты психики от разрушения нарисованного образа, он все-таки доходит до осознания, что «царь-то не настоящий». И такого человека срывает. Тогда начинается «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», где режут всех, и виноватых и не виноватых. Но природа этой неистовости не в том, что «Царь плохой». Режут за обман мечты. За разрушение того идеала, который человек построил в своей голове.

Проблема Юма решена.

Но вот увидел он Сократа, \ И умер навсегда поэт. \ Родился навсегда философ – \ Раб заковыристых вопросов.

...это чреда изображений (скажем, рельефов) или же ряд скульптур, или колонн более или менее тождественных. В принципе он не имеет конца (бесконечен). Этот ряд сливает место и время. И притом таким образом, что время-местная очередность оказывается телесной и как таковая сподручной. Она размещает человеческое существо внутри себя, как бы присваивая его. Способность к присвоению – сущность орнамента.

...вокруг полумрак, серые, в рваных обоях стены и Сокуров, который почему-то в старинном халате и со скрипкой в руках чего-то ждёт... Очевидно, того времени, когда он даст мне урок игры на скрипке. Но ведь я не ученик, и мне этого не нужно. Но как раз, поэтому и непонятно, чего же он ждёт. Вид у него очень грустный и одинокий – он, кажется, уже давно смирился с тем, что ему приходится быть жёстким...