Рейтинг публикаций

В своем первом поэтическом сборнике Бенедикт Лившиц провозгласил себя последователем древнегреческого флейтиста Марсия, который вызвал на состязание кифареда бога Аполлона и за это поплатился жизнью. Слова поэта стали пророческими: ему тоже пришлось пройти сквозь страшные муки.

Дело в простом. Группа находится в постоянном состоянии на грани жизни и смерти. Это мобилизует и стимулирует каждого в совершенствовании навыков выживания. К сожалению большинство инструкторов привыкли к размеренности и застыли в своём развитии. Нам такой поблажки нет. Да и в бою нет времени на выкрутасы, которым обычно обучают… Победить врага надо за секунды. Ну не вам мне рассказывать, сами знаете…

На нас, гремя и завывая, \ Покинув стогны городов, \ По краю леса шли трамваи \ Без рельсов и без проводов. \\ Они дрожали и звенели, \ Терпя неровности Земли, \ Они рычали и кипели, \ И по-другому не могли. \\ И цвет их был пожарно-красен, \ И волновал печаль полей, \ И каждый был огнеопасен, \ Неотвратимостью своей.

Мир – проекция твоей души, пишущей свой автопортрет, пытающейся отобразить волну над бездной, очередной, пенящийся идеями вал бытия.

Пульсирующей вереницей возникали бесконечные события, а в их центре был Алёша – живой и всевидящий.

Ну что ж, Флоренция видна \ Тут из бифория-окна, – \ Крыш черепичных терракот. \ И чёрных птиц внизу полёт – \ Как чай спитой на дне стакана.

В кадре предстает Я иного человека, нежели Я снимающего. Этот другой имярек на глади зеркальца амальгам — проводник, Хроникёр, лирический персонаж, актёр, находящийся в диалоге с другим и другими, с читателем, с ухом мира, с прохожими, с собой прошлым и будущим, с потусторонностью, запахами, тенями и облаками «В широкошумных дубровах»...

Парадоксальным образом противник бога поэзии Аполлона воплощает в себе поэтическое искусство. Как это возможно?

...Три патрона в последней обойме и граната. Все мое преимущество. Все ближе и ближе с осторожностью гиены боевики подбирались к моему убежищу. Один не дошел. Патрон и граната. Но они решили не рисковать. Выстрел из РПГ отбросил меня от скалы…

Тихий дворик. Дорога сырая. \ Были в луже скамейка и свет. \ Да, я здесь проходил, вспоминая. \ Здесь я понял, что времени нет. \\ Полуспущенный шарик воздушный, \ Позабытый, лежит под кустом. \ Летний вечер, спокойный и душный, \ Стал осенним в пространстве пустом. \\ Падал снег. И ложился. И, тая,\ В блеске луж сохранял синеву. \ Эта истина слишком простая, – \ Что на свете я вечно живу...

Подопытных собак из вивария мы, все же, конечно, жалели. Конечно, жалели… И даже, страшно подумать, порой больше жалели, чем друг друга... Чем близких, домашних, родственников… По их-то адресу не посострадешь так безответственно: "Слышите?.. Соба-ки..."

Крепче прижмись, так теплее! Мы все на ветру. \ К слабым ключицам, лопаткам моим тёплым, женским. \ Русские мы – это значит, к весне и к добру. \ Мы не хотим, повторились Хатынь чтоб, Освенцим… \ Русские мы, это значит, татарин, еврей \ значит, мордвин и башкир. И нас множество много! \ Значит, полей мы одних и одних журавлей. \ Русский – идея! \ И воин! \ И в небо дорога! \ Русский – мечта. Русский – больше, надёжней, чем крепь, \ значит, атлант. Мы на Припяти, мы на Каяле. \ Я так хотела молиться, взывать, плакать, петь. \ Звуки любовью мне горло до песни сжимали.