Рейтинг публикаций

Угадав вековечное и поэтому неискоренимое в человеке стремление к тому, чтобы быть счастливым, Кант оттого и соединил требование бытия Божия с требованием бессмертия души...

Было время — процветала. // Было время — отцвела. // Было время — шум металла, // Лязг крыла.

Не обо всём можно и нужно говорить, когда осень стучится в сердце. Промолчи. Прижми палец к губам. Не говори ничего.

Чара слова, речевой красоты и пр. заслоняет от нас чару того, что пребывает в потрясающе громадном промежутке между словами, между семантическими блоками, между абзацами, страницами, между концепциями и книгами.

В банде насчитывалось восемь десятков. Основной костяк – наёмники: арабы и иже с ними лица славянской наружности. Небольшая часть, где-то треть – чечены. Сначала колонна, потом блокпост. Кино про страшных русских напоследок. Для этого откормил за неделю наших пленных, одел в чистое и исправное обмундирование. Планировал сперва спустить на аул «братьев-славян» в российской форме, которые зверствуя и насилуя, зачистили бы селение под ноль. Их тоже собирался пустить на мясо – свидетели не нужны. Это же конфетка фильма, как истинные воины аллаха расправляются с русскими преступниками.

О Шимшоне сказано, что судил он Израиль, но уж очень этот герой одинокий — странный судья, о себе пекущийся, врагов на землю свою навлекающий, судья, которого соплеменники хотят выдать врагам.

…настоящий и законченный идеализм есть идеализм не эмпирический, а трансцендентальный, поскольку он не оспаривает за предлежащим миром его эмпирическую реальность, но при этом показывает, что эта реальность не безусловна…

Если выражаться образным языком теизма, можно сказать и так, что провидение, имея в виду наше истинное и высшее благо, позаботилось о том, чтобы у нас были все силы, необходимые для того, чтобы к этому благу приобщиться...

Невольно подставляешь горсть, \ качаешь на своей ладони \ лиловую тугую гроздь \ на память о далёком доме... \\ шестнадцатиквартиный дом – \ два этажа и два подъезда – \ и за сиреневым кустом \ отверста мировая бездна.

Дождавшись очереди, я галантно припал губами к руке Ребекки, после чего получил карточку участника и одобрительную улыбку, которую истолковал и как знак особого расположения, и как неожиданно прорвавшуюся иронию, так высоко ценимую мной, особенно в дамах.

Один симпатичный мне философ начала ХХ века называл три занятия, где профессионализация едва ли не преступна. Не должен становиться профессионалом поэт, композитор и философ. Сюда можно добавить и влюбленного.