Рейтинг публикаций

Я всегда в театре вечности, в её бесконечно обновляющемся самосотворении, звено её сознания. Мои мысли это мысли вечности о самой себе, о том, какой бы она хотела быть для себя завтра и послезавтра, её гардероб необъятен, а превеликий репертуар ждёт своих режиссёров и актёров.

Нога оказалась на том же месте – ждала, слегка покачивая из стороны в сторону носком туфли

Не знаю, воспринимает ли Усыскин себя как постмодерниста, я бы записал его в самые что ни на есть модернисты (высшая похвала, на какую я только способен).

Целое достойно быть Целым: море, время, пространство, мир, человек. Человеку принадлежит право выбора. Только надо стремиться к тому, чтобы выбирать не часть, не фрагмент, а Целое. В Целом есть всё: нужное и лишнее, хорошее и плохое, белое и чёрное, восторг и страдание, боль и счастье. Если вместить в себя Целое, фрагменты будут не так важны.

...как будто хотела рассказать о себе сама жизнь. Как она есть. Что есть образ и что есть реальность. Попробуй, расскажи о разломах, расскажи о разрывах, об иллюзиях, об алкоголизме или пока еще только пьянстве, расскажи кому-то, кому? Прусту? Гаррелю? о вездесущности времени?..

"Надо все начать заново – с нулевого урока. Пусть на время о книгах вообще забудут. Особенно о Библии и Коране, но и не только о них. Как когда-то, с приходом христианства, разучились понимать египетские иероглифы, так и сейчас пусть забудут все, о чем писали Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский".

Ишь ты! \ Шустрый какой попался! \ Как из рук вырывается!

А потом умер Сталин, и Стукач пошел его хоронить зачем-то, и его вместе со всеми задавил грузовик с песком. Фамилия Стукача была Петраш.

Почему в полчетвертого ночи столь странно звучит собственный смех? Не отражась и не поглощаясь в непонятной тишине комнаты?

Одним из знаковых воплощений современного неодионисийского культа распада и разложения стали пьесы ирландского писателя и драматурга Сэмюэла Беккета (1906–1989).

Всё, что пугало, позади... \ Спи, мой любимый, сладко-сладко. \ Там где дыра была в груди - \ сияет звёздная заплатка. \\ Пусть ты со мной пока не весь, \ пусть не на этом берегу я, \ но всё, что мы любили здесь, \ знай, как зеницу берегу я.

Так вот, я лег в маленькой комнате, а она пришла, разделась и улеглась на меня. Вскакиваю, а она говорит: “Что ты делаешь в моей постели?” И видно, что она так смущена, ей так неловко. “Извини, -- сказал я, -- сам не понимаю, как такое получилось” -- мы теперь только и делаем, что извиняемся и раскаиваемся. Стали ласковые и заботливые, и больше не кричим, как только поняли, что только и ждем, когда она умрет, когда освободит нас. В нас закончилась любовь, одна обязанность осталась. Одна (пауза) порядочность.