Рейтинг публикаций

Как мне сказать тебе о любви? // Как? // о-о-о! // ы-ы-ы! // к-к-к-к-к-к-к! // з-з-з-з-за-бзу-з... // Или так? // Ар-р-р-р-р-р! // Ха-ха-ха! // Мн-н-н-н-н! // Чтобы ты поняла // как я тебя не люблю

Мы по-прежнему – самая неизученная страна в мире. После Северной Кореи, разумеется.

Эх, была – не – была! Я встал и громким от волнения голосом объявил уже засыпающим детям, что сейчас будет показан небывалый фокус

Я слушал непрерывный дождь \ всю эту ночь, все эти годы, \ и даже в ясную погоду \ я понимал, что будет дождь. \\ Всё потому, что стали рожь \ сажать бессмысленно на небе, \ а что в ржаном небесном хлебе, \ как ни холодный ржавый дождь?

…Хрущёвки у нас были, брежневки были… – начал размышлять вслух чернявый, не дожидаясь ответа. – Может, назовём жириновками?..

Все существующее в природе существует ради того, чтобы существовать; созданное человеком – ради чего-то другого. (…) Дом становится подлинно феноуменом лишь когда в нем проявляется искусство архитектора, а до тех пор он все ещё слишком гнездо или нора.

...слух о том, что Ренэ Декарт разыскал «чужестранного гиперборейца», быстро разлетелся по всему залу, и к ним стали подходить другие мыслители, имена которых были вписаны в историю человеческой культуры золотыми буквами.Доктор Парацельс не преминул воспользоваться скоплением ученых мужей и громко попросил Евгения подтвердить либо опровергнуть его слова, что «Московия, сиречь Тартария или Гиперборея, одержала верх в войне с перевернутым крестом», поскольку часть присутствующих розенкрейцеров не верила, что малознакомая им северная страна способна на такой подвиг. Евгений, ни о чем не подозревая, стал рассказывать, что теперь эта северная страна больше известна как Россия и что народам этой страны, действительно, каждое столетие приходится отбиваться от легионов Тьмы.

Прошлое само по себе есть у всех А будущее, всегда с вопросом: «какое»

Кто-то включил Баха. На прилавок упал ангел, проломив навес.

Способны ли мы чувствовать кожу другого человека, как свою собственную?

…читая Канта, ненароком задаешься вопросом, запутывается ли он сам в своих же собственных критических сетях, или же он намеренно запутывает в них своего читателя, дабы оставить его тем самым в дураках. Именно отсюда берет свое начало то пестрое многообразие в интерпретациях кантовского наследия, каждая из которых претендует на лучшее понимание своего предмета.

...«Деда, деда, а кто это висит на стене? А ты обещал вспомнить кто висит…» Но дед не мог вспомнить, кто это висит.