Рейтинг публикаций

Прошлое само по себе есть у всех А будущее, всегда с вопросом: «какое»

Сент-Экзюпери сидел за столом вполоборота, положив локоть на край, и недвижно глядел куда-то в низ. - Я был там, в этом селе, Сукнино, Суконино, не важно: ...Женщины, дети, старухи, очень много старух. Ни у кого нет оружия, совсем нет, я не видел ни одной винтовки: Кого мы победили? Ты можешь сказать, кого победил твой полк, Джулиано?

В той стране я впервые увидел цветущую магнолию – в городке у подножья гор. И этот запах магнолии – именно в горах, – не у моря. Я уходил воровать ночью. В том горном городке было всего два дерева магнолии – белая и – та самая – аметистово-палево-сиреневая – они росли в самом центре городка – под окнами полиции и мэрии.

Сборник рассказов Белоброва - Попова <Уловка Водорастов> вышла после тяжелой и продолжительной подготовки в издательстве <О.Г.И. проза>.

...я понял, что умираю уже давно, всю жизнь, с самого рождения и буду умирать до скончания века и так и не умру. Ибо и век не кончится никогда. Все застыло в магме непонятно ускользающей вечности. Это мысль показалась мне настолько чудовищной, что захотелось просто бесследно исчезнуть. Или не родиться. Но это невозможно. Навис день смуглой тоски.

Земля распахнута в небо. Это не обо мне.
А потом были дни — долгие и не очень, разные были дни. Это совсем не обязательно — знать обо мне что-то — так мало общего у меня и у моей жизни.

Я немного потерял суть мыль, попытаюсь ее анщупать.

Хрен знает, может, и не свидимся больше. У нас же с Игорем как? Мы сегодня с ним последний день отмечаем. Завтра помрём.

Говорят, человек соткан: аккуратной, точной швеёй; миллионом мелких // стежков – не только руки-ноги, но клеточка к клетке. Надо смотреть вплотную. // Но ведь не каждый подпустит

Руми и Шамс стали неразлучны. Их Дружба сама стала одной из исторических загадок румиведения и мистического суфизма.

В одно мгновение в нашем Герое пробудилась Совесть, он устыдился своей прошлой жидовской жизни. Раскаялся, принял Православие, ушел в Монастырь, где и умер в Святости.

О, эти мохнатые кепки, помятые беломорины в углу рта, немыслимые одеяния, очки в толстенной оправе, хитрые ухмылки, ломаная пластика... Они говорят на загадочном и сочном языке, их нарративы головокружительно парадоксальны(куда там "гону" зелёных наркоманов или натужному размазыванию соплей по больничной простынке писателей-сюрреалистов), хранимый ими гнозис невыносим и страшен.