Рейтинг публикаций

А вода бежала тонкой, еле заметной струйкой, струилась и капала. Вода капала. Капала, эхом отдаваясь между висками и где-то там, слева, ближе к позвоночнику

когда умираешь, \ на нежно-абрикосовые поры остывающего мозга \ медленно падает \ электрический снегопад небытия. \ вальсирует приглушенно, будто в валенках. \ присыпает уродливые статуи твоего «я» в саду, \ напуганного почтальона у ограды. \ и каждая снежинка - громадная, желто-голубая - \ это твой искаженный автопортрет.

Марионетки, выпущенные с конвейера. Значит, они ничего не слышат, не видят и не понимают? Кто-то изменяет другому и считает, что это пустяк, вроде насморка? Кто-то бросает другого и думает, что стал свободным и счастливым? Кто-то предаёт другого и верит, что это не предательство, а умение жить? Кто-то обворовывает другого и думает, что будет кататься как сыр в масле, разбогатев за чужой счёт? Кто-то первым хватает жирный кусок и гордится тем, что сделал другого нищим? Кто-то убивает другого и думает, что не ответит за убийство, потому что служил высшей идее и великому делу. А тот, другой…

Он был действительно нелеп в быту, во многом неудачлив по судьбе, но всё это меркло рядом с факелами его мужества и чести, которой он никогда не поступился.

Я видел ее новым Моцартом, рисовал картину блестящего будущего. Концерты в главных залах мира, овации восхищенной публики. Она смущенно покачала головой, недовольно прервала мою похвалу. Не эти слова хотела она услышать от меня. Она мечтала стать не новым Моцартом, а Маяковским, русским поэтом, который, как она мне объяснила, придал культуре новое качество, поднял ее на новый уровень, освободив ее от буржуазных условностей и традиции.

Там в ударе июль, и деревья от зноя плешивы, // а верхушки церквей не скромней италийских ротонд. // Ты вернулся туда, где давно за тебя всё решили: // скоро вывезут мебель и, стало быть, грянет ремонт.

Неожиданно из вышележащих зарослей появилось чем-то знакомое Ушенко существо. Это был местный малолетний люмпен рыжий Вася из семьи Умночевых, с которым он был заочно знаком по статьям в городских газетах и из телерепортажей его бывшего однокурсника Неспособина

Не обращая ни на кого внимания, играют две девушки. Одна в накидке и джинсах. Другая - в красном платье. Брюнетка и шатенка. Обе худые. Шатенка курит, брюнетка нет. <Твой ход>, - говорит шатенка. Брюнетка отпивает вина из бордового бокала. Прицеливается и ударяет. Попадает в сукно кием. Полупьяно смеется.

Не было ни птиц, ни почек; и все же это была весна.

...фотограф исподволь утверждает, что у мужской любви есть некий осязаемый, зримый и фотографируемый предмет, который сберегается на эмульсии.

Романы Ф.М. могут ставить в тупик и заставить мучительно размышлять, но их нельзя упрекнуть в безблагодатности. Потому что – Любовь. Где не ведёт Любовь, там ничего хорошего нет, даже и не надейтесь.