Рейтинг публикаций
Блажин
— Александр Колчин
(24/10/2005)
Но неизменным оставалось одно: дальше на восток ходить нельзя, земля была нехоженой, неезженой, пустой, обещала забвение. Оттуда не то что не возвращались – туда просто никто не ходил, потому что нечего там делать честному человеку.
машут как тушам
— Петр Казарновский
(16/05/2004)
Одуван растет в поляне // Зелень туго тормоша // Улыбаясь всякой пьяни // Радуясь в ком есть душа
Парасолька.
— Сергей Солоух
(12/11/2002)
Всегда интересно, когда один писатель говорит о другом писателе. Особенно, когда творческие методики их выглядят как едва ли не противоположные. Игорь Клех является идеологическим противником романа как жанра. Сергей Солоух хотя жанра рассказа не чурается, но, тем не менее, становится известен, прежде всего, как романист.
Замурованный в стекле. Интервью Мэтью Барни Йоргу Коху.
— Йорг Кох
(09/10/2002)
Скульптуры из свинца работы Серра помогли мне понять, как насилие может быть сублимировано в форме. У меня была фиксация на тех вещах, которые он делал в 1968, когда я работал над своей серией под названием "Рисование с ограничениями", для которой я создавал системы, накладывающие ограничения на процесс рисования. Мне было интересно найти способ создания эстетической системы, которая обращена к тому, что происходит внутри натренированного тела атлета...
Память
— Валерий Бохов
(12/02/2019)
Рассказываю, что родился и жил в Москве. Ленинградском шоссе, дом 12, квартира 24. Квартира коммунальная. У нас соседей – шесть семей. Дом примыкает к зданиям Второго часового завода. Это напротив Белорусского вокзала. Со стороны шоссе завод не виден, его заслоняет клуб часового завода. В клуб мы с ребятнёй ходили смотреть кинофильмы. Ну, не ходили, протыривались… Кучей наваливались на двери и двум-трём удавалось просачиваться.
Перед казнью
— Валерий Бохов
(24/01/2017)
Зубы почищу. Хотя меня и так там, примут. Привычка! Приготовленную белоснежную рубаху одену. Как накрахмалили, - хрустит! Твёрдая! Как будто фанеру одеваю…
Илья Фанаберик
— Михаил Мокрецов
(05/03/2015)
Ведь почти каждый человек боялся узнать смерть на собственной шкуре, и в тоже время почти каждый человек, с легкостью и непринужденностью, даже не пытался узнавать собственную жизнь.
Отступник, значит, верный.
— Марина Струкова
(19/01/2012)
Сколько обновлений пережила душа поэта – он миновал христианство, монархизм, антисемитизм, ушёл в язычество, антиимпериализм, восторг перед Израилем… Но можно ли быть уверенным, что остановится на этом?
Шизофрения и даос
— Юлия Кисина
(06/04/2009)
Доктор, будто облитый холодным душем, отшатнулся от молодого человека и покосился на дверь туда, где в коридоре сидел беспокойный дедушка – очень достойный человек, член профсоюза, известный инженер и «кандидат на инсульт». Потом он снова взглянул на внука инженера.
Рассказы
— Субботин Анатолий Павлович
(27/08/2007)
Валерий Бесов зашел в учреждение. В какое и зачем – неважно. Впрочем, наверное, он зашел туда в поисках работы. Ему часто приходилось менять работу, поскольку он был обидчив и несдержан. Про таких в народе говорят: сам себе враг
Шорт-лист
— Евгений Александрович Сухарев
(05/09/2006)
Империя была мне ни к чему: // ее долготы, глуби, вертикали // сродни не просто зыбкому уму, // но зыбкости, которой потакали, // но эху в перегруженных сетях // лесной листвы, слоистой и зелёной
Провинциальная хроника мужского тщеславия
— Василий Вялый
(11/11/2005)
Красота – это не свойство, это предмет, она быстротечна и бывает святой или порочной.
Тыы-ы! Давай сбежим отсюда вместе!..
— Олег Панфил
(06/07/2005)
Отсюда, из этого утра, можно уйти тысячью путей, и каждый из них – да, живой.
Были, как волки
— Секретный Автор
(31/07/2003)
- Давай как будто мы волки, сидим в норе и ждем человеков?
Памяти Антона Чехова
— Александр Балтин
(24/06/2019)
Кристалл сострадания – драгоценность, присущая русской классике вообще, но у Чехова он играет опять же гранями такой тонкости, что заплакать, дочитав, к примеру, «Дом с мезонином» куда логичнее, чем спокойно отложить книгу в сторону.
Малинка
— Анна Толкачева
(07/04/2008)
Лиза поднялась со стула. Глядя под ноги, чтобы не зацепить невзначай малинку, она двинулась к кровати. Половицы ускользали из-под ног. Лиза села на край кровати, потом легла, закинув руки за голову.
История одного острова
— Денис В. Давыдов
(24/10/2006)
Самое же поразительное было то, что у них не было вождя. И когда португальский первопроходец Тур Испаньола пытался найти главного среди энейцев, они долго недоумевали, озираясь по сторонам, а потом, посовещавшись, решили назначить самого Тура Испаньолу вождём, из-за глубокого уважения к белому человеку.
Златоликие или Колумб открывает Европу. Перевод романа Герберта Розендорфера
— Игорь Петров
(08/06/2006)
Избавление каждого из нас – процесс автономный. Только избавленный знает, от чего он избавлен.
Смерть я знаю
— Феликс Максимов
(06/02/2006)
А потом умер Сталин, и Стукач пошел его хоронить зачем-то, и его вместе со всеми задавил грузовик с песком. Фамилия Стукача была Петраш.
Любимая песня космополита
— Андрей Курков
(15/12/2005)
И вдруг услышал вокруг себя леденящий топот марширующих ног, обутых в тяжелые походные ботинки. Бросал взгляд на Ирину, но она, казалось, ничего этого не слышала. А топот тем временем нарастал
Брешь
— Александр Колчин
(22/06/2004)
Избранность уходит, а остаются только штрихи времени на коже да иллюзии...
Полуденные песни тритонов. Продолжение
— Андрей Матвеев
(29/03/2004)
Ведь это только кажется, что песок всегда одного цвета - желтого.
Девять Непоследовательных Настроений
— Александр Альпер
(14/01/2004)
Я не помню себя - лишь своё отражение, // Лишь домов очертания на зыбком стекле... // Лишь упругое пальцев размытых скольжение // И тетрадный листок почерневший в золе.
Три похода по долине смерти. Витольд Явшиц
— Константин Акутин
(13/12/2021)
...тёмно-кобальтовый мир блокадных картин Витольда Явшица – метафора сдавленных и расплющенных человеческих мыслей и морских глубин, которые можно посетить, навесив на себя баллоны с воздухом и свинцовые грузы. И все ленинградцы на этих картинах – они тоже водолазы в чужой среде вражеской осады, они дышат остатками воздуха так же, как они доедают остатки хлеба. Они тащат на себе чушки свинцовых грузов, этих грузов не видно, но они есть, оттого все они движутся медленно, с трудом, как под водой.
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
