Рейтинг публикаций

...отличие украинцев от русских надо искать не в форме черепа, а в системах ценностей, которые особенно наглядно проявляются в выборе исторических персонажей на роль национальных героев. У русских это Александр Невский, Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Петр Первый. У украинцев – Мазепа, Петлюра и Бандера. С одной стороны – люди, совершившие подвиг служения во имя жизни. С другой – озабоченный личной выгодой предатель и два погромщика, на совести которых тысячи невинных жизней. А заложены были эти ценности в украинскую душу, еще в бытность Запорожской Сечи.

Августин не был образцом для подражания ни с точки зрения античной добродетели, ни с позиции праведного христианина. До тридцати с лишнем лет он был, в сущности, вполне заурядным человеком с присущими почти всем людям достоинствами и слабостями, и только к концу жизни – благодаря литературному таланту, своей бурной теологической деятельности и организаторской работе по строительству церкви как социального института – он стал по истине великим человеком, предвосхитившим и во многом определившим миропонимание, нормы морали и даже психологию западноевропейской цивилизации со всеми её величайшими достижениями и самыми ужасными деяниями на тысячу лет вперед.

Ключевая черта техники: Поэт мыслит не сюжетом, а зрительно-слуховой волной. Стихотворения строятся как циклы импрессионистических мазков, но при этом скреплены строжайшей метрической волей.

Как мы были счастливы! Обычно о счастливой любви стихи не пишут («все счастливые семьи счастливы одинаково») и сказки на свадьбах заканчиваются, а вот я писала, и никак не могла исчерпать эту тему.

Небо вновь в косую линию, \ Будто не прошли и вовсе мы \ Курсы расставаний длинные, \ Университеты осени. \\ Будто прогуляли вместе мы \ Холодов уроки долгие, \ И в задачах с неизвестными \ Не поскальзывались многие.

Она поняла вдруг, что молилась не для того, чтобы что-то случилось. Молитва была дорогой к нему — единственной, по которой можно было идти, пока он был далеко. И когда его не стало, дорога не оборвалась. Она просто перестала вести туда, куда вела раньше.

Антропология Кузанца – это бунт богоподобного, сильного и свободного человека, знающего себе цену, обличенный в теологическую риторику, сдобренную математическими образами и метафорами. Он не поучал власть. Он её осуществлял. В философских диалогах Джордано Бруно воспевал его как «божественного Кузанца», ставя его интуицию выше Коперника и Пифагора. Для Джордано Бруно Кузанец стал символом первого провидца бесконечной Вселенной.

В XXI веке «Человек Монтеня» неожиданно оказался самым точным зеркалом нашей современности. В эпоху, когда старые идеологические и метафизические нарративы рассыпаются, а виртуальное пространство фрагментирует наше сознание, мы как бы заново открываем для себя монтеневское «искусство жить». Это искусство обживать свою хрупкость, находить автономию внутри хаоса, относиться к себе с иронией, а к миру – с неутолимым, доброжелательным любопытством.
Человек Монтеня – это, в конечном счете, мы сами.

Мякинький был завсегдашним дедом, казалось, он и родился дедом; не был ни близким, ни дальним родственником, жил по соседству, когда переезжали, проходило какое-то время и дедка Мякинький оказывался рядом.

...в мире, сотворенном по формуле Пресвятой Троицы, отсутствует зло. Здесь нет, ни падших ангелов, ни сатаны, ни преисподней со всеми ее ужасами. Все это надо оставить на совести тех, кто, как Ориген или Тертуллиан, выстраивали христианскую доктрину на основе языческой картины мира.

Книга представляет собой бесспорно ценное свидетельство интенсивного поиска формы для оригинального личного высказывания, и на фоне множества рутинных поэтик, безусловно, заслуживает, как минимум, внимания.