Рейтинг публикаций

"Не знаем мы, когда прорвётся этот отвратительный круговорот опошления русского торгового люда, а думаем, что не скоро. Наверное можно сказать, что та генерация, которую теперь ещё “взвошивают”, ничего не даст хорошего, а она ещё молода, её век длинен, и кора её умственного застоя так крепка, что её не проймет никакая пропаганда. Дух религии и слова Христовы – чужды её понятиям. (...) От них нечего ждать, а между тем в силу обычного течения дел они выйдут в люди, то есть откроют лавки и в свою очередь замордуют ещё одно поколение". (Николай С. Лесков)

В веках воспета и перевоспета \ Влюблёнными миллион миллионов раз. \ Жива тогда, всегда, потом, сейчас, \ Дыханием её полна планета \\ И хоровод любых иных планет, \ Куда её доходит дивный свет. \ И всё на ней осознанно стоит, \ А если неосознанно, тем лучше: \ Тогда подъём и изверженье круче. \ И Змей извечный путь её хранит.

Здесь – дорогая Лескову национальная русская черта быть «с Христом запросто, семейно»: «Я более всех представлений о Божестве люблю этого нашего русского Бога, который творит себе обитель “за пазушкой”» (1, 348), – говорил писатель.

Братья и сестры, сестры и братья! \ Раскройте друг другу шире объятья! \ Но черепа не раскрошите! \ В объятьях друг друга не задушите!

Литература превосходит реальность: удерживая её, вечно улетающую, куда там детским воздушным шарикам мечты, и Юлиан, и Порфирий Оптациан настолько живые…

Вспомните опыт Марселя Пруста, в основе которого не поиск истины, не открытие и разработка нового литературного стиля, не описание нравов и характера времени и т. д., а жажда оживления, обновления, наполнения себя жизнью и жизни собой. Это не мысль, не логика, не концепция, это чистой воды эмоция, или, используя образ человека из подполья Достоевского, "хотение", желание. В определённом смысле желание представляет собой базовый, если не решающий элемент настройки внимания, его движущую силу...

Я только первую страницу прочитала \ и то до середины. Двести пять \ имён. В какую мы беду, моя держава, \ упали бездну? \ Это чтоб читать? Олег, Иван, Андрей, Никита, Слава, \ Бабанин, Василенко, Иванов? \ Они украинцы. Сегодня обменяли \ их на таких же русских пацанов. \ О чём я говорю? И говорю ли? \ О чём вы все мне говорите враз? \ Война гражданская, летят в друг друга пули, \ братоубийственная, братушки, у нас! \ Но не об этом, а о том: внушаем, \ о как безумно отравляем человек! \ Скажи ему: там древние мокшане, \ совки, эрзя, древлянин, печенег! \ Убей, убей! И он пошёл сражаться! \\ Безумец! Это – искорка твоя. \ Вглядись в лицо, в глаза родного братца, \ кого убил? \ Убил себя!

Плоская лепка складок на бедрах стоящих апостол, \ утешение взора – ассист: \ еже есть сказуемо – блики Фаворского света, \ нить бытия в приснодевственных перстах Богоматери \ на апокрифическом изводе Благовещения, \ лещадки с лошадками – отрада Флора и Лавра – \ и, разумеется, непостижная шапочка на главе \ батюшки Спиридония Тримифунтского. \\
Се – нетварное рукотворствие,\спасение санкирем и темперой, \ молитвословие киноварью, киновия лепоты \ в лапотном мире плугатарей и рыбников, \ чьи старцы отличествуют от святых апостол \ лишь тем, что прожили долее оных \ и меньше землицы обошли, \ но тоже несумнительно видели Христа Бога.

Песенка Амелии: "Просыпается зайчонок, \ Пробуждается сурок; \ В клетке прыгает щеглёнок, \ К солнцу тянется вьюнок. \ Няня, няня! Что-то будет! \ Шевельнулся тихо плод. \ Набухают тяжко груди, \ Округлился мой живот. \\ Срок настанет – песен звонче, \ С криком явится на свет \ Розы розовый бутончик \ Или майский первоцвет. \\ Заласкаю, закачаю \ В люльке дитятко моё; \ Мальчик? девочка? – не знаю, \ Ну а может быть – вдвоём, \\ Словно ласточки с весною, \ К нам от Бога прилетят, \ И в окошко голубое \ Защебечут-закричат.

Книга Максима Лаврентьева, конечно, необычна для нашей критической литературы. Автор разыгрывает своего рода спектакль. В своё время известный литературовед Борис Бурсов (1905 – 1997) писал, что критика – это своего рода литература. А в литературе, как известно, все жанры хороши, кроме скучного. Хотя в «пьесе» М. Лаврентьева не все персонажи выглядят равно выразительными, но сама попытка написать спектакль в жанре критики заслуживает внимания и уважения.

Слава дольняя, вспыхнув, как встарь, \ Кротко высушит капли росы. \ В душу кесаря и на алтарь \ Смотрит Ангел Златые Власы. \\ О, не плачь, Византия, не плачь, \ Что так близок и яростен суд, \ А над хрониками неудач \ Бирюзовые очи цветут. \\ Пусть отъидут апостолы, пусть \ Крест чалмой обмотает пророк: \ Ты ведь ведаешь всё наизусть, \ Что Распятый Учитель прорёк.