Рейтинг публикаций

Можно ли жить вечно? Оказывается, как это ни парадоксально, не только можно, но и приходится, однако – не непрерывно. Тем не менее, у каждого организма есть своя календарная длительность жизненного цикла и вместе с тем – свое собственное время жизни, и они не совпадают по своему источнику и своему ходу. Чем на самом деле изначально определяется жизненный предел любого живого существа, и почему календарный срок жизни организмов так отличен – до миллиона раз? Об этом вы вряд ли знали, но имеете возможность узнать теперь.

Александр Островский, исконно русский драматург, часто заканчивает свои пьесы счастливым разрешением событий, но есть и пьесы – трагедии. О пьесах Чехова сложно сказать что-то однозначно. Это часто трагичные события, названные комедией, что снимает привычный пафос, делает пьесу мудрой и ажурной. Пьеса «Холопы» в этом смысле несколько зависает на периоде конца правления Павла. Впрочем, с театрально-риторической точки зрения это и есть самый верный ход.

Пофилософствуем с тобой на посошок, Философема, а за ней другая, \ Одна — для гениев, а для иных — иная, \ И вывод: про сверчка и про шесток.

Прежде всего обращает на себя внимание, что само название стихотворения – «Заблудившийся трамвай» – есть оксюморон: трамвай по определению не может заблудиться, поскольку движение его развивается по строго определенной траектории. Отчего же Гумилев берет за основу не какой-нибудь другой, а именно образ трамвая?

Роман В. Замшева «Весна для репортёра, как и следовало ожидать, в то время, прошёл практически незамеченным, не вошёл ни в одну литературную премию – там пребывали в большинстве своём деятели из современного списка иноагентов. А вот имя автора романа не осталось незамеченным, когда пробил час СВО. Максим Адольфович Замшев «25 февраля 2023 года был внесён в санкционный список всех стран Евросоюза...

– За круг! За круг, любезный друг! \ – Нельзя, не менее любезный! \ Там точно то же, и не вдруг, \ и точно так же бесполезно. \\ – Тогда давай за парапет! \ – Там то же самое, дружище, \ и через восемь сотен лет, \ и даже через всяку тыщу. \\ – Тогда давай за тот забор, \ который окружает дачу! \ – Там тот же самый приговор \ и та же самая раздача. \\ – Так за море давай сейчас! \ За ним уж точно всё иначе! \ – Пойди протри свой рыбий глаз, \ там то же самое, тем паче! (...)

Закружился, заклубился на душе туман. \ Я неверным сном забылся, \ Этот сон – обман. \ В нём предательство, измены, \ В нём пустая ложь. \ В нём, как кровь из вскрытой вены, \ Льётся грустный дождь, \ Там пустынные бульвары \ В такт моим шагам, \ Говорят, вы были парой, \ Говорят, вы были парой… \ Говорят, вы были…

Туман… Тамань... Тирамису… \ О сладость сливочная тайны, \ любовь на голубом глазу, \ побыть в тебе хоть каплю дай нам. \\ Не рушь со сном святую связь, \ с золотокрылым часом суток… \ Как больно падать с неба в грязь, \ лицом в рутину, в явь, в рассудок.

Закат сияет больше, чем рассвет. \ Но каждый, кто ушёл, до боли нужен. \ До крика нужен, до моих исконных лет. \ Не выключай, \ не выключай мне Белый свет. \\ Ушедшие – они всегда со мной. \ Они ушли, не выключив тепло, \ они оставили дом, шкаф, диван, окно, \ оставили мне землю. И «алло» \ в айфоне. И во снах моих – себя.

Святочные рассказы А. Седого не менее искромётны, остроумны, чем у его знаменитого брата. Антон Павлович Чехов с большим вниманием относился к этой стороне творчества Александра Павловича, редактировал его рассказы, подавал творческие советы. Иногда произведения братьев Чеховых печатались вместе на страницах одного и того же издания.

Вот уж заморозки. Осень, \ Вдруг, зимою обратилась. \ Ветер северный ударил \В ноздри свежею струёю \ И повлёк воспоминанья \ Ледяным хрустящим шлейфом. \ Словно Снежной Королевы \ Сани в выси пролетели \ Над вечерней черепицей; \ Будто девочка в шубейке \ Пальчики дыханьем греет, \ И бредёт, бредёт сквозь вьюги \ В царство Снежной Королевы. \ Там, во льдах застыло сердце, \ В лыжной шапочке, поэта.

"...саратовцы к ссыльным относились с опаской и без симпатий. Они заняты были чем-то другим – не политикой и уж во всяком случае не литературой. Чем же? Я не улавливала. "День да ночь – сутки прочь". Ходили они "на службу", "зарплата", а не работа; дома они о службе почти не поминали, дома жили какою-то странною смесью церковных и советских праздников; "перед праздниками", "после праздников"; да еще истово "справляли" именины и дни рожденья... Я же с детства привыкла, что кругом работают, работают страстно ("литература отпусков не дает", говорил отец); меня и братьев Корней Иванович сызмальства приучал работать..."