Рейтинг публикаций

Охарактеризовать дух Interbellum,а как в искусстве, так и в литературе, выявить хрупкое равновесие его тенденций и противоречий в образе жизни и психологии, поставить под сомнение в его противоречиях призыв к новому порядку — амбиции настоящей работы. Конечно, в ней предсознательные импульсы, лежащие в основе очарованности историей.

Здесь – дорогая Лескову национальная русская черта быть «с Христом запросто, семейно»: «Я более всех представлений о Божестве люблю этого нашего русского Бога, который творит себе обитель “за пазушкой”» (1, 348), – говорил писатель.

Братья и сестры, сестры и братья! \ Раскройте друг другу шире объятья! \ Но черепа не раскрошите! \ В объятьях друг друга не задушите!

Слишком часто народ, население и нация представляются одним и тем же, тем более что этнос и нация в переводе означают народ, и, действительно, объяснение различий между этими понятиями слишком общи и не обнаруживают суть этих понятий, хотя, на самом деле, каждое из них имеет собственную основу, не пересекающуюся с остальными, о чем и будет сказано ниже.

Клейст – романтик – используя методы оного направления и строил знаменитую свою комедию, анализируя характеры, закручивая обстоятельства, как делает некто, определяющий жизнь...

Я только первую страницу прочитала \ и то до середины. Двести пять \ имён. В какую мы беду, моя держава, \ упали бездну? \ Это чтоб читать? Олег, Иван, Андрей, Никита, Слава, \ Бабанин, Василенко, Иванов? \ Они украинцы. Сегодня обменяли \ их на таких же русских пацанов. \ О чём я говорю? И говорю ли? \ О чём вы все мне говорите враз? \ Война гражданская, летят в друг друга пули, \ братоубийственная, братушки, у нас! \ Но не об этом, а о том: внушаем, \ о как безумно отравляем человек! \ Скажи ему: там древние мокшане, \ совки, эрзя, древлянин, печенег! \ Убей, убей! И он пошёл сражаться! \\ Безумец! Это – искорка твоя. \ Вглядись в лицо, в глаза родного братца, \ кого убил? \ Убил себя!

Собравшись с мыслями неведомо зачем, \ С ними приходится, конечно, разбираться, \ А те друг с другом тотчас препираться, \ Собачиться. Кому печаль повем?

Книга Максима Лаврентьева, конечно, необычна для нашей критической литературы. Автор разыгрывает своего рода спектакль. В своё время известный литературовед Борис Бурсов (1905 – 1997) писал, что критика – это своего рода литература. А в литературе, как известно, все жанры хороши, кроме скучного. Хотя в «пьесе» М. Лаврентьева не все персонажи выглядят равно выразительными, но сама попытка написать спектакль в жанре критики заслуживает внимания и уважения.

Они отрабатывают карму – каждый свою: Петров и Егоров, хотя никогда бы не подумали об этом, живя в СССР, не зная, что страна обречена уже, и взрослая их жизнь пойдёт вне идеологии, которая внедрялась в умы столько лет.

...Попадёшь в этот водоворот, чего-нибудь да купишь, бойкий торг. Дюньдяй не при делах, стоит гундосит-рассказывает. Но покупатель ныне иной, на блесну падок. Однако на всякий товар, свой купец. Подходит дамочка степенная, если по строгости, то одежда для возраста слегонца легковесна, но со вкусом, никаких молодильных яблочек. Взяв в руки игрушку, терпеливо снесла ссыпанный на неё Дюньдяевский бред, стала перебирать – опробовать звучание, вернувшись к первой, похвалила: - Чудесно настроены! Вы музыкант?

Неиссякаемая тяга к жизни — вот что являет собой непоколебимость и целостность натуры. У каждого из нас свои жизненные приоритеты и умение находить свой маяк во время шторма.