Рейтинг публикаций

Он боялся жизни и любил Смерть, имя которой писал с большой буквы и для которой находил нежные слова. Его называли Смертерадостным, рыцарем смерти.

идём по Пушкинской с лихими воробьями \ весёлый ветер треплет перистую грудь \ и солнце бережно любовью омывает \ да жизнь застенчиво нашёптывает суть

Что она имеет в виду?! Даже думать не хочется. Наверное, они так долго вместе, что уже надоели друг другу. Надо бы им на какое-то время расстаться, чтобы она на себе прочувствовала эти маленькие превратности», – заносчиво подумал он.

Разбалансированность системы – это метафорическое обозначение ситуации, в рамках которой разные системные элементы находятся в конфликте друг с другом. Пример разбалансированности системы: часто наблюдаемый конфликт общества и государства. Другой пример: раскол социальной или культурной элиты. Наиболее яркий и очевидный пример: гражданская война.

"...саратовцы к ссыльным относились с опаской и без симпатий. Они заняты были чем-то другим – не политикой и уж во всяком случае не литературой. Чем же? Я не улавливала. "День да ночь – сутки прочь". Ходили они "на службу", "зарплата", а не работа; дома они о службе почти не поминали, дома жили какою-то странною смесью церковных и советских праздников; "перед праздниками", "после праздников"; да еще истово "справляли" именины и дни рожденья... Я же с детства привыкла, что кругом работают, работают страстно ("литература отпусков не дает", говорил отец); меня и братьев Корней Иванович сызмальства приучал работать..."

…природа математична: листорасположение у растений описывается последовательностью Фибоначчи; точность и красота расположений семян подсолнуха, сосновых шишек, ячеек ананаса тоже располагаются в этой мистической последовательности; в поэзии золотое сечение, универсальность пропорций, связаны с ними же: мистическими числами…

...проза Набокова, как и новая музыка, характеризуется анти-нарративностью, полиязычием, лексической насыщенностью, сложностью построения, безглагольностью, «зеркальностью» и «обратимостью» звуковых и графических явлений. Музыка нарратива Набокова – его собственный язык, тщательно изобретенный, во многом схожий с музыкальными и художественными практиками довоенного и послевоенного искусства.

Любая фаза становления любой системы порождает противоречия, которые в сознании современников приобретают характер трагических. Трагичность человеческого существования – константа мировой истории.

Рука в руке. Дуга в дуге. \ Гремят по крыше дождь и гром. \ И мы с тобой на волоске \ от смерти и греха плывём \ в минутах долгих, как часы; \ слова фальшивы, как весы; \ молчанье золото, лови \ монеты тихие любви. \ И не держи их: дождь возьмёт, \ запрячет в реку между струй. \ С любовью скорой не балуй. \ Не будет долгим хоровод: \ раз громыхнёт, уйдёт в леса, – \ вот и закончилась гроза.

...многослойное произведение, который хочется постепенно распаковывать и расшифровывать. Одного просмотра явно недостаточно. Герои красуются философскими терминами, диалоги стремительны, далеко не за всем возможно уследить. Это делает работу режиссёра Луки Гуаданьино более интригующей, но одновременно и более проблематичной

Слава дольняя, вспыхнув, как встарь, \ Кротко высушит капли росы. \ В душу кесаря и на алтарь \ Смотрит Ангел Златые Власы. \\ О, не плачь, Византия, не плачь, \ Что так близок и яростен суд, \ А над хрониками неудач \ Бирюзовые очи цветут. \\ Пусть отъидут апостолы, пусть \ Крест чалмой обмотает пророк: \ Ты ведь ведаешь всё наизусть, \ Что Распятый Учитель прорёк.

Я всю жизнь растил это книжное разнотравье и привык беззаветно ему доверять. Но вон там, на самом краю, два или три корешка отдельно, единолично. И вдруг покой как бы корёжится, и гляжу на них чуть не с опаской. «Это? – нет, не сейчас. Да, надо бы взяться за это по новой. Безусловно, всенепременно – но как-нибудь позже...» Потом это «позже» приходит – и тут уже не до чая-дивана. Тут впору кушетка с одной лишь клеёнкой – и рядом штатив с иглой, трубкой и капельницей, – что вам нужно ещё для оздоровления крови?
Эта болючая процедура называется «собраться с силами, глубоко вдохнуть – и перечитать Андрея Платонова».