Рейтинг публикаций

Для премии под знаменем президентских грантов по культуре да ещё патриотической направленности (!) в противовес ультра-либеральному «нац-бесу», многие лауреаты и организаторы которой к этому времени уже числились в списках минюста иноагентами, столь большой интерес к ней был естественным. Хотя… уже тогда мне показалось странным объединение в одной номинации и вышедших книг за последние два года и рукописей. Конечно, членам жюри рукописи были доступны, а читателям? Не менее удивительным был и состав жюри: прозаиков судили прозаики, поэтов – поэты. И над всем этим возвышалась фигура председателя жюри Н.Ф. Иванова, полковника налоговой полиции в прошлом. Сразу возник, по крайней мере у меня, вопрос: а где КРИТИКИ?

Александр Островский, исконно русский драматург, часто заканчивает свои пьесы счастливым разрешением событий, но есть и пьесы – трагедии. О пьесах Чехова сложно сказать что-то однозначно. Это часто трагичные события, названные комедией, что снимает привычный пафос, делает пьесу мудрой и ажурной. Пьеса «Холопы» в этом смысле несколько зависает на периоде конца правления Павла. Впрочем, с театрально-риторической точки зрения это и есть самый верный ход.

Многомерный, эпитемный многоуровневый словесный поэтический текст отчасти напоминает изомер (изомеры — вещества, имеющие одинаковый состав, но разное строение и свойства в зависимости от положения). В нём так же, как в изомере, в зависимости от изменений пространственного положения стиха, четверостишия, стихотворения внутри текста меняется очередность прочтения стихотворений, их смыслы, характер эмоций.

Птица стучится. \ Куст шевелится. \ Ночи бездонной падь... \ Грядущего \ в зеркало заднего вида – не увидать, \ не увидать...

С годами Андерсену всё больше и больше нравилось сочинять сказки. И хотя их очень любили (и любят) дети, но писал он их, как всегда любил повторять, вовсе не для маленьких, а для взрослых: только они могли понять внутреннюю суть этих историй.

Ещё на небо, как на стол царёв, \ Дымящее от жара, подаётся \ Спечённое на чистых росах солнце \ И нежным светом полнит до краёв. \\ И веришь, и надеешься, и ждёшь, \ Но близок день, отчаянья исполнен - \ И золотом кленовым занят дождь \ В заброшенной дворовой листобойне...

Затхей был большая голова. С его нажитыми капиталами и сотнями гектар лозы, от городка до самого моря, это надо же было так приглянуться новой власти, чтобы выдвинула она его в Почётные Консультанты по виноградарству! Из подхалимов, угодников он точно не был – и кто знает, что творилось в нём, когда со многим из нажитого пришлось, скрежеща зубами, расстаться. Кто он точно был, так это настоящий хозяин, не чета моему деду. Слыхал я от свидетелей той поры, как осенью в уборочную пору каждое утро запрягал он в бричку своего Орлика и объезжал владения – следил за рабочими, чтоб не осталось даже единой ягодки ни на кустах, ни на земле. «А приехавши в город и отдохнувши, – прибавляли свидетели, многозначительно щурясь, – ходил он в гости кое к кому...

Улицы детства... Магазины детства... Любимый был напротив старого кинотеатра «Пионер», где отец покупал мне стакан томатного сока (никаких других соков я не признавала) и пирожное. Пирожные эти автоматически спускались сверху в таких металлических ячейках-формочках, когда в щель бросишь монетку. Но пирожные там были разных сортов, и когда однажды ко мне спустилось не то, коего жаждала моя душа, а то, моё, стало спускаться ниже, куда-то в недра агрегата, я с воплем ухватила его за край. Руку защемило...

Туман… Тамань... Тирамису… \ О сладость сливочная тайны, \ любовь на голубом глазу, \ побыть в тебе хоть каплю дай нам. \\ Не рушь со сном святую связь, \ с золотокрылым часом суток… \ Как больно падать с неба в грязь, \ лицом в рутину, в явь, в рассудок.

Там неясно... тут неясно... \ Кое-где летает дым... \ Пламя вспыхнуло, погасло. \ Ходит, бродит нелюдим. \ Ходит, бродит \ и витает. \ И колечками свивает \ Кружевное полотно. \ Жизнью названо оно.

Если Вергилий переселяет своих пастухов в Аркадию, существующую вне времени, то Сигида возвращает их в тревожный воюющий Донбасс, с 2014-го года наполненный рыданьями, мятежными песнями, беглецами и бандитами, поэтами и влюбленными, сельским и воинским трудом. В поэме донбасского поэта, как и на донбасской земле, до мира и гармонии еще далеко. Четкие строки и классические образы ломаются и смешиваются, создавая новое пространство, тревожное и открытое будущему.