Рейтинг публикаций

Улицы детства... Магазины детства... Любимый был напротив старого кинотеатра «Пионер», где отец покупал мне стакан томатного сока (никаких других соков я не признавала) и пирожное. Пирожные эти автоматически спускались сверху в таких металлических ячейках-формочках, когда в щель бросишь монетку. Но пирожные там были разных сортов, и когда однажды ко мне спустилось не то, коего жаждала моя душа, а то, моё, стало спускаться ниже, куда-то в недра агрегата, я с воплем ухватила его за край. Руку защемило...

Нетрадиционность Коорте: удивительная обширность в миниатюрной композиции. Тотальность мира в малом. Трудно сказать, что нас захватывает и удивляет. Мгновение остановки. Тишины. Пустотности. Тонкая угроза мушмулы, скатывающейся с края, полное одиночество бабочки на фоне пустоты, направляющейся к неизвестному?

Через много лет видишь это всё как бы в перекрестье двух прожекторов. Один свет беспощадно яркий, как божий перст. Другой тусклый, мудрый, примиряющий. Наши память и совесть стареют вместе с нами – и под закат им не в силах уже раскалять нас докрасна, а разве что мелко покалывать. Чем сильнее обжигает первый свет, тем упорней второй его смягчает – словно бы к очевидному «ничего уже не вернёшь» пристраивается вовсе не очевидное «а разве могло быть иначе?»

Он развозил мертвецов \ По далёким сёлам и деревням, \ Тех, что были постарше и вовсе юнцов, \ Отдавал тела жёнам и матерям. \ Глядя в лица, \ Каждой из них говорил: \ «Он пал как герой!». \ Сердце, казалось, может остановиться \ в груди, \ Но оно продолжало бой. \\ «Кто-то же должен делать и эту работу! – \ Вздыхает он и жадно втягивает сигаретный дым. \ — Представь! Мы – внутри самолёта, \ Нашпигованного мёртвым и живым. \ Летим! \ И нет конца этому полёту \ К домам родным…

Гроза, как гюрза, \ наползла и ужалила, \ вонзила в поля \ огневые клыки. \ Земля покачнулась, \ ослепшая, шалая, \ и сдвинула влево \ повязку реки. \\ Небесная битва \ просторы наполнила, \ и в правде предельной \ не сыщешь вранья. \ С полудня ползут \ печенеги и половцы, \ влекут за собою \ рваньё воронья.

Очевидно, что, не дав четкое определение понятию разума, нельзя ответить на этот вопрос. Можно лишь констатировать, что в известном нам бытии непрерывность и беспредельность проявляются отчётливо в математике, а даже в физике всему установлены пределы. Тем не менее, существуют и даже развиваются теории беспредельного развития человеческого разума, которые, по-видимому, поддерживает вера в непременное торжество разума над хаосом.

Пожарник, придворный чиновник \ И гибэдэдэшник \ Спросили друг друга: "Что нового?" \ — Одна неизбежность. \ И взрослая женщина падшая \ Прошла по бульвару, \ Где ползали листья опавшие \ Под ясные фары.

Ах, Мария, дочь-Мария, мать-Пречистая, \ мы вдвоём с тобой сегодня остались здесь. \ Тебя трогаю рукой, \ мы под выстрелом \ байрактаров, что летают без жалости. \ Как один-то беспилотник к Москве-реке, \ как второй-то беспилотник над Вологдой. \\

Дай что ли ты мне сигарету! \ Пока я иду, словно без тормозов. \ мне всё здесь Евангелие! Просто всё!\ На космос весь и на планету! \ Пока перейдём, проплывём и всосём, \ пройдёт и зима с весной, летом! \\ Итак, эта улица – рыбная мгла! \ В квартире на пятом я здесь прожила \ всю молодость, зрелость и старость, \ а улица – это асфальт и бетон, \ как с кирх православный доносится звон, \ с антенн так вороны срывались! \\ (...) Одной только улице, как янтарю, \ Космическая, только с ней говорю, \ с её небом, солнцем, Окою! \ Мел крошится, ибо блажен, кто учёл, \ мне только сюда, словно бы в лодку-чёлн, \ с другими на кой мне? \ На кой мне!

Как ни холили, как ни пеклись, \ Охраняя заёмную мнимость, \ Обстоятельства бурно стеклись \ И сложились в необратимость.

Даже если человек не делает ни шага в сторону добра и остаётся на стороне зла, — в отличие от сознания героя рассказа, — он всё равно осознает, что он — часть его. Это философский рассказ, где Вторая мировая война не просто историческое событие, а травма, отпечатавшаяся в генах человечества — память, которая не уходит, превращая жизнь человека в поле боя без конца. Это история о травме, которая становится частью самого времени, — и о попытке остановить войну, когда она давно внутри.

идём по Пушкинской с лихими воробьями \ весёлый ветер треплет перистую грудь \ и солнце бережно любовью омывает \ да жизнь застенчиво нашёптывает суть