Рейтинг публикаций

Живое есть выражение сознания в бытии, содержа в себе, в отличие от неодушевленной материи, себя же, но и не может обойтись без неживого, которое составляет каркас любого существа, который остается, распадаясь после его смерти, тогда как сознание уходит. Попытаемся исследовать проблему рождения и смерти с позиции гипотетического прояснения причины проявления сознания в форме живого, а также для чего из остывающего тела уходит сознание и что с ним происходит впоследствии?

...Млеющие цветы \ Галантного сорта и мутантного колорита \ Жмутся к дому негромкой экзегетикой красоты, \ Искоса роняя в ржавое корыто \ Достоевскую формулу. А возле окна, \ По ту сторону от непосаженных вязов \ Небритоскуло читает грушенькины письмена \ До второго Спаса римлянин Карамазов. \ А сынок его младший - благой тезоименит \ Втораго из ангельских тезок Божия человека - \ На пороге Runet’a грызет и грызет гранит \ Святоотеческой хрии. Закат-калека, \ Туче отдавши половину своих лучей, \ На другой ковыляет к западным экуменистам.

Его глаз не «идеальный орган желания». Непривычный стиль изображения не позволяет зрителю сохранить «приличную» дистанцию, не заполненную мифом или историей. Боязнь не выдержать напора сенсорных стимулов, давящих на нас снаружи и изнутри. В мире Шиле никто не знает покоя.

Меня вызвали на партком. Хотя я и была беспартийной. Но у нас зам. секретаря по идеологии была женщина, и наш начальник позвонил ей и попросил, чтобы она, как женщина, провела со мной воспитательную беседу. Я слышала, как он сказал по телефону фразу: «Она нам разлагает коллектив».

Слишком часто народ, население и нация представляются одним и тем же, тем более что этнос и нация в переводе означают народ, и, действительно, объяснение различий между этими понятиями слишком общи и не обнаруживают суть этих понятий, хотя, на самом деле, каждое из них имеет собственную основу, не пересекающуюся с остальными, о чем и будет сказано ниже.

Вспомните опыт Марселя Пруста, в основе которого не поиск истины, не открытие и разработка нового литературного стиля, не описание нравов и характера времени и т. д., а жажда оживления, обновления, наполнения себя жизнью и жизни собой. Это не мысль, не логика, не концепция, это чистой воды эмоция, или, используя образ человека из подполья Достоевского, "хотение", желание. В определённом смысле желание представляет собой базовый, если не решающий элемент настройки внимания, его движущую силу...

В веках воспета и перевоспета \ Влюблёнными миллион миллионов раз. \ Жива тогда, всегда, потом, сейчас, \ Дыханием её полна планета \\ И хоровод любых иных планет, \ Куда её доходит дивный свет. \ И всё на ней осознанно стоит, \ А если неосознанно, тем лучше: \ Тогда подъём и изверженье круче. \ И Змей извечный путь её хранит.

...Чтобы найти в прошлом конкретного человека необходима масса времени. Мой отец потратил почти десять лет, чтобы найти свою тайную любовь, Мэри Шелли. И потом она ещё несколько лет боялась с ним контактировать. После смерти мужа она стала совсем нелюдимой. Такая большеглазая – и что он в ней нашёл?! Кстати, общение с людьми из прошлого не считается изменой: ведь телесного контакта нет.

Когда-то людей интересовало содержание мира и человека, сегодня их интересуют только формы. Они коллекционируют города, минуя суть каждого. Ибо погрузившись в суть, ты уже прирастешь к городу. Людей уже не интересует существо ландшафта, они занимаются их коллекционированием. Их уже не интересует сущность храма, его содержание, они интересуются разнообразием их форм, они странствуют по миру, говоря: вон там есть храм необычной формы, съездим, посмотрим. Они не интересуются содержанием феномена женщины, они коллекционируют их формы, формы проявлений их эротизма. И так без конца.

Уникальность философских воззрений обусловлена уже тем, что каждый человек философствует, объективно находясь в определенной точке бытия, и соответственно – в определенной системе координат (отношений) во времени и пространстве; в точке, которую никто не занимал до него и никогда не займет в будущем. Парменид утверждал, что в бытии каждая точка есть его центр, а периферии нет вовсе. Именно с этой точки как центра бытия человек только и может рефлексировать своё отношение к миру и отношение мира к себе, и таким образом самоопределяться в этом мире посредством философствования.

Как я ненавижу этот тупой, самодовольный, толстокожий оптимизм, не желающий слышать чужую боль, равнодушный и нетерпимый ко всему, что нарушает его сытое благополучие. Извечное «сделайте мне красиво». Главное, чтоб мой взгляд, мой слух ничто не оскорбляло, не тревожило, не царапало, а что там, как там на самом деле – наплевать. «Кто плачет там? Мне слёзы не видны...»

Ольга Балла: "...Языком этих мест мне выговаривалось и по сию минуту выговаривается самое коренное о жизни, смерти, смысле, надежде и безнадёжности, одиночестве и совместности и прочих экзистенциальных константах. Что до снулых коробок, в частности пятиэтажек, – это вообще область интенсивных проекций. Москва вся состоит из памяти: чем дальше, тем больше, это её основная материя; она вся жгучая, вся – текст, который состоит из подтекстов… вся из чувствительных нервных узлов, коснись любого – вся психосоматика содрогнётся. Вся Москва с Московской областью, особенно по Ярославской железной дороге, – моя персональная смысловая и эмоциональная история, личная экзистенциальная карта, постоянно подвергающаяся дорисовыванию и уточнению.