Рейтинг публикаций

Когда-то людей интересовало содержание мира и человека, сегодня их интересуют только формы. Они коллекционируют города, минуя суть каждого. Ибо погрузившись в суть, ты уже прирастешь к городу. Людей уже не интересует существо ландшафта, они занимаются их коллекционированием. Их уже не интересует сущность храма, его содержание, они интересуются разнообразием их форм, они странствуют по миру, говоря: вон там есть храм необычной формы, съездим, посмотрим. Они не интересуются содержанием феномена женщины, они коллекционируют их формы, формы проявлений их эротизма. И так без конца.

Его глаз не «идеальный орган желания». Непривычный стиль изображения не позволяет зрителю сохранить «приличную» дистанцию, не заполненную мифом или историей. Боязнь не выдержать напора сенсорных стимулов, давящих на нас снаружи и изнутри. В мире Шиле никто не знает покоя.

Знамения, стихи и времена, \ Коряво прожитые начерно и чисто, \ Веселия, гремящие лучисто, \ Весь улей рифм суровых и игристых — \ Я всё назвал, всему дал имена. \\ (...) Я всё назвал, всему дал имена, \ Всему, что я познать был удостоен, \ Ложась листвой не призрачного кроя, \ Слова прозрачность рассекают роем: \ Знамения, стихи и времена.

...Все эти события нельзя объяснить на основе социального опыта, полученного в мирное время. Ситуация тихой провинциальной окраины между Украиной и Россией, в которой формировался опыт жителей Донбасса, кардинально переменилась в 2014 году, смешав миры и проявив потенциальные конфликты. В это время Демон войн покинул свой приют («Безумие, вышедшее из моря»). В стихотворении «В угрюмых городах рептилий» восстание русского Донбасса против украинского национализма описывается как классический змееборческий сюжет, битва купца Садко со змеем...

Измельчало, истёрлось, в пыль обратилось, \ Убыло, кончилось, в прах возвратилось, \ Одомашненное одичало, \ Говорившее замолчало.

К ночи силы неба и земли пошли сотрясать нашу землю, шквальный ветер с дождём раскачивают вековые сосны и хотят сорвать с моего горелого дома временную крышу из армированной плёнки и старого гнутого железа. В небе перекрывает вой ветра тяжёлое гудение русской штурмовой авиации, уходящей на запад в ночной бой.
Что делать? Ноябрь. И стихи Томаса Худа передо мной...

Букетик обронил пять лепестков. \ Он стоит в хрустальной вазочке \ И пока радует нас. \ Поэтому пока он нас радует \ Надо успеть сделать несколько дел, \ А не страдать от потери пяти лепестков \ Одного цветка, \ Ведь даже пять опавших лепестков \ Прекрасно дополняют букетик. \ И картину мира дополняют именно эти \ Пять опавших лепестков. \\
Шевелись! Не прозевай мгновение!

Катрен — намёк, катрен — тюрьма, \ А может, только рама \ Словам, что наша жизнь — борьба \ С самим собой упрямым.

...девочка пела каждый день, удивляясь ясности, красоте и силе собственного голоса, который то дрожал тихонько в горле, то взмывал вверх, то плавно опускался. Братья, отбросив лук и стрелы после охоты на оленя, заслушивались ее пением и говорили всем, что оно помогает снять напряжение долгой охоты. Эка невидаль, ворчали соседи, у нас тоже дети поют, и ничего в этом удивительного нет, всем детям дана такая способность, утверждали они, однако с удовольствием слушали маленькую Мунгкуо на важных церемониях и во время весенних ритуалов.

Два раза вышедши на вызов, \ И утвердив с галёркой связь, \ Старомосковская актриса \ В пустой гримёрке заперлась. \ В чепце сценическом и гриме, \ В воздушных рюшах старины, \ В морщинах старческих – бог с ними! – \ И как без них? Они нужны. \ Хотя бы вечером, для роли, \ А дома всё равно – одной. \ А утром – в театр: «чего же боле?», \ Что нужно старой да больной?.. \ Актриса в зеркало глядела, \ Рукой сухой стирая грим, \ Где немец кукле онемелой \ Грозился выстрелом своим.

Живя в селе, будешь знать соседа, как себя самого: для того заходи к нему в дом, как к себе самому – и чтоб ничего от твоего глаза там не сокрылось. А в большом городе всю жизнь могут прожить, как англичане – дверь в дверь – но так и не быть знакомы, коль не представило их один другому третье лицо. И вот посерёдке меж тем и другим моя малая родина – наш городок на берегу лимана неподалёку от моря – неприметный, но исторически тёртый калач. На мысу средневековая крепость; от неё расходятся веером улицы с домиками и садами, с мостовыми из тёсаного камня; берег в старых причалах и молах – а ближе к морю крохотный, почти игрушечный, но всё же крупнотоннажный порт.