Рейтинг публикаций

К ночи силы неба и земли пошли сотрясать нашу землю, шквальный ветер с дождём раскачивают вековые сосны и хотят сорвать с моего горелого дома временную крышу из армированной плёнки и старого гнутого железа. В небе перекрывает вой ветра тяжёлое гудение русской штурмовой авиации, уходящей на запад в ночной бой.
Что делать? Ноябрь. И стихи Томаса Худа передо мной...

Оказался в школе-интернате, где киномеханик, почувствовав симпатию, учит потихоньку своему мастерству: однако, завораживает не оно, а происходящее на экране. О, там творится мистерия...

Охарактеризовать дух Interbellum,а как в искусстве, так и в литературе, выявить хрупкое равновесие его тенденций и противоречий в образе жизни и психологии, поставить под сомнение в его противоречиях призыв к новому порядку — амбиции настоящей работы. Конечно, в ней предсознательные импульсы, лежащие в основе очарованности историей.

В основе романтизма лежит ярко выраженный личностный элемент, то есть личность героя и его переживаниями становятся самым главным фокусом внимания в повествовании, его взлеты-падения, тяга к смерти и разрушению, раздвоенность, неминуемость распада...

Александр Островский, исконно русский драматург, часто заканчивает свои пьесы счастливым разрешением событий, но есть и пьесы – трагедии. О пьесах Чехова сложно сказать что-то однозначно. Это часто трагичные события, названные комедией, что снимает привычный пафос, делает пьесу мудрой и ажурной. Пьеса «Холопы» в этом смысле несколько зависает на периоде конца правления Павла. Впрочем, с театрально-риторической точки зрения это и есть самый верный ход.

Герои русской литературы (...) во многом личности «сдавленные» своим внутренним голосом совести. Таков доктор Астров в «Дяде Ване» Чехова – столь яркий и свободный, но полный иронии и к самому себе, и по отношению к возлюбленной, и по отношению к миру, в котором он живет (дому, лесничеству, врачебной практике). Астров, по большому счету, заключен в ряд «безнадежных» и «обреченных» героев, которые не стремятся к счастью или удовольствию. Такое «нестремление» словно пронизывает русскую литературу, выделяет ее, ставит на другой уровень.

...Все эти события нельзя объяснить на основе социального опыта, полученного в мирное время. Ситуация тихой провинциальной окраины между Украиной и Россией, в которой формировался опыт жителей Донбасса, кардинально переменилась в 2014 году, смешав миры и проявив потенциальные конфликты. В это время Демон войн покинул свой приют («Безумие, вышедшее из моря»). В стихотворении «В угрюмых городах рептилий» восстание русского Донбасса против украинского национализма описывается как классический змееборческий сюжет, битва купца Садко со змеем...

Как любил я коридоры \ Полутёмной зимней школы \ В час шестой, после занятий! \ Звук раздастся одинокий; \ Кто-то гулкие ступени \ Просчитает каблуками – \ И опять темно и тихо… \\ В этот час я наблюдаю \ Сад, в сугробах, заоконный, \ Синий сумрак в белой раме… \\ Из натопленного класса \ Шумный ангел Боттичелли \ В зимний сад летит к Марии \ В потемневшую беседку. \\ Ни стекла не замечая, \ Ни за партой – третьеклашку.

Темный крейсер в бормотаньях пены \ режет лунный фосфор в кружевах. \ Сереброголосые сирены \ пением сосут сердца в морях. \ И под власть нептунова трезубца \ строят нас командные слова, \ чернозмейки бескозырок вьются, \ капитан — седая голова. \

Живя в селе, будешь знать соседа, как себя самого: для того заходи к нему в дом, как к себе самому – и чтоб ничего от твоего глаза там не сокрылось. А в большом городе всю жизнь могут прожить, как англичане – дверь в дверь – но так и не быть знакомы, коль не представило их один другому третье лицо. И вот посерёдке меж тем и другим моя малая родина – наш городок на берегу лимана неподалёку от моря – неприметный, но исторически тёртый калач. На мысу средневековая крепость; от неё расходятся веером улицы с домиками и садами, с мостовыми из тёсаного камня; берег в старых причалах и молах – а ближе к морю крохотный, почти игрушечный, но всё же крупнотоннажный порт.

"Не знаем мы, когда прорвётся этот отвратительный круговорот опошления русского торгового люда, а думаем, что не скоро. Наверное можно сказать, что та генерация, которую теперь ещё “взвошивают”, ничего не даст хорошего, а она ещё молода, её век длинен, и кора её умственного застоя так крепка, что её не проймет никакая пропаганда. Дух религии и слова Христовы – чужды её понятиям. (...) От них нечего ждать, а между тем в силу обычного течения дел они выйдут в люди, то есть откроют лавки и в свою очередь замордуют ещё одно поколение". (Николай С. Лесков)