Рейтинг публикаций

По всему, быть первому заморозку. Приношу охапку дров, бросаю у печки, из него выпорхнул покинувший родительский дом кленовый листочек. Он на манер свечного огарка медовым окрасом пытается извести нахлынувшее чувство сиротства.

Причинность и закономерность воспринимались как нечто противоречащее природе, ниспровергались как нарушение естественной свободы. Судьба, а не бездушные причинные связи правят миром! Молодой Эрвин Шредингер в 1922 году провозгласил освобождение от предрассудка абсолютной причинности, выражая свои мысли буквально в моральных (квазиморальных у Формана) выражениях, по существу проецируя их на социальные отношения.[6] Макс Борн весной 1928 года, бичуя причинность как детерминизм, утверждал, что «такая концепция природы является детерминистской и механистической. В ней нет места свободе любого рода, будь то воля или высшая сила».[7] Примечательно, что крайность тотального механического детерминизма прошлого периода с его простыми и «очевидными» взаимосвязями заменялась противоположной крайностью, в основе которой была тёмная стихия и «наслажденье битвой жизни».[8]

Светлый стоицизм мерцает за строчками: «Герменид говорил, когда мы умрем, очень удивимся. Скоро я это узнаю. Я уже на краю того моря. Я уже в нем. Погрузилась до пупа. И, кажется, до пупа растворилась… Я – Соляная кукла. Скоро я узнаю то, что уже знает мама».

В «Книге павших» собраны произведения 32 авторов из тринадцати стран. В сборнике представлены страны с обеих сторон фронта, и существовавшие к началу Первой мировой, как Россия, Англия, Франция, Германия, и появившиеся в результате распада империй после войны, как Болгария, Австрия, Сербия, Польша, Молдавия.

Песенка Амелии: "Просыпается зайчонок, \ Пробуждается сурок; \ В клетке прыгает щеглёнок, \ К солнцу тянется вьюнок. \ Няня, няня! Что-то будет! \ Шевельнулся тихо плод. \ Набухают тяжко груди, \ Округлился мой живот. \\ Срок настанет – песен звонче, \ С криком явится на свет \ Розы розовый бутончик \ Или майский первоцвет. \\ Заласкаю, закачаю \ В люльке дитятко моё; \ Мальчик? девочка? – не знаю, \ Ну а может быть – вдвоём, \\ Словно ласточки с весною, \ К нам от Бога прилетят, \ И в окошко голубое \ Защебечут-закричат.

...духовное одиночество обязывает ко многому. Ты лишена единомышленников, моральной опоры, ты всегда находишься в состоянии между двух огней, чувствуешь себя в вакууме, в безвоздушном пространстве, но зато, как писала Цветаева: «я ни с теми, ни с этими, одна, всю жизнь, без читателей, без друзей, без круга, без среды, без всякой защиты, причастности, хуже, чем собака, а зато… А зато – всё».

...Хлебников, зачем-то вернувшийся из Персии, где его признали дервишем, и даже подарили соответствующий халат, не считал, что лошади глупее людей – и не способны понять про время, про которое понял сам… нечто математически-поэтическое…

...выделяю два рода человеческого оптимизма. Один – для шумных агитаторов и борцов за никому не понятное «всеобщее счастье». Второй – для верящих не в чуждых нам наших потомков, но в духовные и самосознательные силы нас самих – вечно сегодняшних, во многом уже разуверившихся, но всё же способных измыслить замену грядущей реальности, несносно над нами нависшей. И вот во славу этих вторых я намерен теперь злостно и бесперспективно мечтать.

С неисправимой медлительностью — скоростью черепахи из песка, катится время и обрывается под детскою ступнёй.

не нужен никому – мой телефон молчит... \ сдуваю пыль воображаемую с чашек... \ о, если б кто-нибудь узрел старенье наше \ с той самой правильной берложьей стороны!..

Кажется, что изначально в нём жили две поэтические сущности. Первая была живописной, вторая – идеологической. Он бы, конечно, никогда не согласился с определением «идеологический». Но «идеологический» здесь в смысле «принадлежащий миру идей», а не «относящийся к какой-то конкретной и узкой идеологии».

...Сологуб, убедившись в бессилии света и добра в нашей, эмпирической реальности, всем своим творчеством в наиболее рельефной форме выразил главный соблазн декадентства...