Рейтинг публикаций

Это небо создал Господь, \ И оно постучалось к нам: \ - Берегите душу. И плоть. \ Это тоже дорога в храм. \\ Это строгий зимы завет \ И весенний Спас на ветрах. \ Это лета могучий Свет \ И осенний бодрящий прах. \\ Для бесстрашных – прямой путь, \ Пусть придумывают слова. \ Мир – движение. В этом суть. \ Это знает даже трава. \\ Всё весомо. И всё живёт. \ И на нежности всё стоит. \ Ледоколы ломают лёд. \ Тихий свет далеко летит.

...мы с Голышевым и Леночкой под невидимыми звёздами белой ночи на Некрасова, и мне хочется рыдать от благоговения перед вечным талантом Фёдора Михайловича. Он создал не роман, а феномен времени-пространства. Сколько лет прошло, но всё ещё: там, где возникает это произведение, реальность скручивается в торнадо. Те, кто не читал роман «Идиот» или не понял его, так или иначе оказываются вовлечены, стоит им лишь на миг открыть рот вблизи этой книги. Эффект может быть разным.

В связи с подготовкой сразу в нескольких странах пилотируемых полетов на Марс, на что уже истрачены миллиарды долларов, имеет смысл задаться вопросом: возможно ли освоение космоса, а также пилотируемые космические перелеты в настоящее время к планетам нашей звездной системы и, предположительно, обитаемым планетам иных систем?

Любая фаза становления любой системы порождает противоречия, которые в сознании современников приобретают характер трагических. Трагичность человеческого существования – константа мировой истории.

В издательстве «Горячая линия - Телеком» вышла книга Сергея Иванникова «Система, утопия и анти-система». Написанное в нестандартной, новаторской форме, это междисциплинарное исследование рассматривает взаимосвязи между разными сферами социального и культурного пространства, показывая, что внешне, казалось бы, не связанные друг с другом события подчиняются единой логике становления.

...человек не может жить без великого идеала — братской любви; человек не способен жить только с идеалом великим. В отличие от христианства, провозглашающего требование любви каждого ко всем, даже к врагам, Тора заповедует любить ближнего, как самого себя, а Традиция иерархию определяет: семья, город, народ. И лишь праведники, подобные Авраѓаму, наделены любовью ко всем.

Внешность птицы меня поразила: круглая крепкая голова с внимательно и сурово изучающим меня круглым глазом, мощный размах крыльев, стремительный хвост, хищные цепкие когти. В нём не было ничего жалкого, сиротливого, суетливого, как в других кормившихся у меня птицах. Казалось, он совсем не боялся меня, от которой теперь зависела его судьба, не признавал за мной права сильного. Когда я брала его в руки, сердце птенчика не трепыхалось под кожей, а билось спокойно и мерно. Глаз смотрел серьёзно и почти презрительно. Мне становилось не по себе. Что-то дьявольское было в этой птичьей твари.

Обращение к проблематике подростков началось в западной традиции после Второй мировой войны. Сэлинджер рассказал миру о подростке особым образом. После этого другие авторы, включая битников, стали наперебой рассказывать об истинном положении вещей, вне цензуры и законов, вне обязательств и устоев. Возможно, такое пристальное внимание к жизни подростков и даже криминальных структур общества, все-таки привносит необходимую реалистичность в описание мира, в котором действительно правит зло. Иначе, без рассказов, как еще об этом узнать?

Почему хрупкость цепляет? — Хрупкость вызывает отклик, напоминая о временности. Мы живём в эпоху насыщенности, визуального давления, информационной плотности. В этом мире тонкая линия, нерешённая композиция, невыразимая эмоция — становятся контрточкой. Хрупкое — значит: настоящее. То, что не закреплено, не зафиксировано, не "в мраморе". Такая картина требует присутствия. Её нельзя "понять" — в неё нужно войти.

Мерно постукивало сердце будильника, не зная остановок на передых, ни разу не огорчив поломкой, собранный в пору, когда совесть его собиравших до веку могла спокойно почивать за сделанную работу, он верой и правдой служил, не отставал, не спешил. Оставался таковым и в те несносные минуты, когда понял: надобность в нём отпала...

Что мы видим и там и там за внешними проявлениями? Это чувство собственной исключительности.