Рейтинг публикаций

…разбить, расколоть обыденную реальность: и из полученного материала составить своё, отвечающее невозможности мира и необходимости жить в нём.

Идея обретает подлинную силу не тогда, когда она чётко сформулирована, а когда она выстрадана. Именно в этом случае идея превращается в миф. Этот миф создаёт новое понимание мира и человека, формирует новую систему ценностей. На его основе формируются новые традиции и типы социальных отношений. Каждая новая историческая эпоха начинается с рождения мифа, задающего вектор для последующей жизни общества.

Различие человека и животных особенно ярко проявляется в коммуникации тех и других. В частности, даже самые высокоразвитые животные не владеют словом, заменяя его в общении жестом и нечленораздельным звуком. Поэтому имеет смысл выяснить, почему и каким образом жесты и звуки, которые только и представляют средства общения для животных, дополнились словами и осмысленной связной речью, а в дальнейшем к ним присоединилась и письменность, и какую роль здесь играет образ и коллективный труд?

Обращение к проблематике подростков началось в западной традиции после Второй мировой войны. Сэлинджер рассказал миру о подростке особым образом. После этого другие авторы, включая битников, стали наперебой рассказывать об истинном положении вещей, вне цензуры и законов, вне обязательств и устоев. Возможно, такое пристальное внимание к жизни подростков и даже криминальных структур общества, все-таки привносит необходимую реалистичность в описание мира, в котором действительно правит зло. Иначе, без рассказов, как еще об этом узнать?

В этот день влюблённым юным \ Из окна смотрел я долго \ На дорогу меж домами. \\ Как по этой-то дороге \ Шли три школьные подруги. \ И одна меж них сияла… \ И одна меж них была \ Мне – тоска и вместе счастье, \ Ослепительное счастье, \ Что становится печалью: \\ Пахнут волосы тогда \ Грустным розовым шампунем.

сегодня пятница и остаётся только ждать \ заката ждать и ни во что почти не верить \ считать надуманные, но вполне себе потери \ и джем намазывать на чёрствый круассан...

Три смерти, три в одной – одна могила, \ на ней креста, таблички не поставят, \ кто где ее укажет в своих картах, \ в воспоминаньях… \ И подчистят даты, \ заменят имена в кладбищенских \ и в куриальных списках. \ Нас пока \ народ, толпа еще в своих полощет \ похабных разговорах. \ Вот так место \ для истины! Народной скудной веры \ не выжжены, не высмеяны сны, \ остатки невеликие. \ А та, \ Большая наша Истина – не так же?

...Уже на выходе сказала дочке: «Следите за луковицами тюльпанов. Мне придётся задержаться. Я, наверно, не успею высадить их этой осенью. Придётся хранить до весны», – на что Катя простонала жалобно и раздражённо, нервными пальцами елозя по наличнику двери: «Мама, ну, какие тюльпаны. Что ты, в самом деле?». Любовь Васильевна отреагировала театрализированно-трагедийным жестом, прижав руки в старомодных перстнях к опавшим щекам, и, еле уловимо картавя, тщательно подбирая слова, неуверенно произнесла: «Я не вынесу, если с тюльпанами что-то произойдёт. Мне нужно их высадить весной, милая. (...)"

Внешность птицы меня поразила: круглая крепкая голова с внимательно и сурово изучающим меня круглым глазом, мощный размах крыльев, стремительный хвост, хищные цепкие когти. В нём не было ничего жалкого, сиротливого, суетливого, как в других кормившихся у меня птицах. Казалось, он совсем не боялся меня, от которой теперь зависела его судьба, не признавал за мной права сильного. Когда я брала его в руки, сердце птенчика не трепыхалось под кожей, а билось спокойно и мерно. Глаз смотрел серьёзно и почти презрительно. Мне становилось не по себе. Что-то дьявольское было в этой птичьей твари.

хочу, чтобы вокруг меня – одни старушки... \ а у двери, чтобы в прихожей – василиск... \ а за окном, хоть вверх смотри, хоть вниз – \ струится жизнь без «оттого» и «потому что»...

В издательстве «Горячая линия - Телеком» вышла книга Сергея Иванникова «Система, утопия и анти-система». Написанное в нестандартной, новаторской форме, это междисциплинарное исследование рассматривает взаимосвязи между разными сферами социального и культурного пространства, показывая, что внешне, казалось бы, не связанные друг с другом события подчиняются единой логике становления.