Рейтинг публикаций

Система как общественная целостность пребывает в состоянии постоянных изменений. Относительно стабильные периоды в жизни системы можно определить как её устойчивые состояния. Каждое из таких состояний обладает определённой конфигурацией. Относительная устойчивость означает, что нечто может пребывать в потоке времени достаточно долго, но, тем не менее, такое пребывание имеет начало и конец. Любое состояние системы – преходяще.

Поступающая населению информация выделяется и потребляется крайне неравномерно. Ее неочевидная составляющая выявляется и используется сравнительно немногочисленной группой, так называемых творческих личностей, составляя процесс познания, тогда как информация, используемая в соответствии с реалиями повседневной жизни, потребляется остальными группами населения, преобразуясь определенным образом уже в эрзац познания, но всё же имеющий определенный смысл, о котором можно узнатьв из статьи.

Этот год для меня стал печальным, ушли удивительные люди. В память о них, я сохранил этот рассказик, который ими был принят.

Этот военный офицер, «циник высшей руки» и «сумасброд» оставил такую память, что спустя 72 года о его проделках сообщает генерал-майор Чернов И.В.
Хронотоп и погружение в эпоху.

...яблоко это – их круг медов – рождает ассоциации, щекочущие разной болью твоё внутреннее устройство, как-то связанное с физиологией, а как – не объяснить.

Он открыл мне один из главных секретов жизни. Те, кому эта тайна известна, не знают скуки, не мучаются на работе, не меняют одно дело на другое и, как правило, со всеми добры и спокойны. Эти люди ценят мастерство и доводят его до совершенства. В любой профессии они не ремесленники, а творцы. Такой труд приносит им счастье неисчерпаемое.

По всему, быть первому заморозку. Приношу охапку дров, бросаю у печки, из него выпорхнул покинувший родительский дом кленовый листочек. Он на манер свечного огарка медовым окрасом пытается извести нахлынувшее чувство сиротства.

В «Книге павших» собраны произведения 32 авторов из тринадцати стран. В сборнике представлены страны с обеих сторон фронта, и существовавшие к началу Первой мировой, как Россия, Англия, Франция, Германия, и появившиеся в результате распада империй после войны, как Болгария, Австрия, Сербия, Польша, Молдавия.

Многомерный, эпитемный многоуровневый словесный поэтический текст отчасти напоминает изомер (изомеры — вещества, имеющие одинаковый состав, но разное строение и свойства в зависимости от положения). В нём так же, как в изомере, в зависимости от изменений пространственного положения стиха, четверостишия, стихотворения внутри текста меняется очередность прочтения стихотворений, их смыслы, характер эмоций.

Причинность и закономерность воспринимались как нечто противоречащее природе, ниспровергались как нарушение естественной свободы. Судьба, а не бездушные причинные связи правят миром! Молодой Эрвин Шредингер в 1922 году провозгласил освобождение от предрассудка абсолютной причинности, выражая свои мысли буквально в моральных (квазиморальных у Формана) выражениях, по существу проецируя их на социальные отношения.[6] Макс Борн весной 1928 года, бичуя причинность как детерминизм, утверждал, что «такая концепция природы является детерминистской и механистической. В ней нет места свободе любого рода, будь то воля или высшая сила».[7] Примечательно, что крайность тотального механического детерминизма прошлого периода с его простыми и «очевидными» взаимосвязями заменялась противоположной крайностью, в основе которой была тёмная стихия и «наслажденье битвой жизни».[8]

...Бухарбай ему пришлось по сердцу, и даже будучи многократно выдворенным с призывного пункта за непригодность, войну познал на фронте, оставаясь сказочником Бухарбаем. Вначале пристроился в медсамбат, а потом и до Берлина дотопал; домой вернулся с двумя орденами Красной Звезды, о войне рассказывать не любил.

Проснусь: опять понедельник, вот ведь напасть какая! На стене хрупко-прозрачно дрожит солнечный треугольник. Первая мысль: вдруг жара обманет? Дверь настежь: о нет! Не обманула. Звон этот. К каждому цветку прильнула пчелка, пьет жадно, пьет – не напьется. Огромная зеленая муха, гудя, летает в солнечной комнате, от окна к столу, кружится над моей головой, мешает писать. Муха умная. Зажигательное стекло собрало лучи в точку, жжет мне грудь. Дух огня. Дрожит маревом над насыпью, у шпал, в золоте лютиков, Алжир, Танжер, дуновение чумы, белки араба. Купаюсь посреди столбов; трехгорное облако, свист железнодорожный, рельсы кудрявятся.