Рейтинг публикаций

...Попадёшь в этот водоворот, чего-нибудь да купишь, бойкий торг. Дюньдяй не при делах, стоит гундосит-рассказывает. Но покупатель ныне иной, на блесну падок. Однако на всякий товар, свой купец. Подходит дамочка степенная, если по строгости, то одежда для возраста слегонца легковесна, но со вкусом, никаких молодильных яблочек. Взяв в руки игрушку, терпеливо снесла ссыпанный на неё Дюньдяевский бред, стала перебирать – опробовать звучание, вернувшись к первой, похвалила: - Чудесно настроены! Вы музыкант?

Гроза, как гюрза, \ наползла и ужалила, \ вонзила в поля \ огневые клыки. \ Земля покачнулась, \ ослепшая, шалая, \ и сдвинула влево \ повязку реки. \\ Небесная битва \ просторы наполнила, \ и в правде предельной \ не сыщешь вранья. \ С полудня ползут \ печенеги и половцы, \ влекут за собою \ рваньё воронья.

Как человек, так и сообщества людей являются крайне противоречивыми явлениями, отличаясь от всех созданий бытия двойственной направленностью сознания, которая сказывается как на стремлении к потреблению наиболее приятных ощущений, так и к духовному развитию. В реальной жизни это неустранимое состояние приводит к конфронтации этих сторон сознания, обеспечивая, в частности, развитие общества в этой борьбе. Поэтому попытки, изменить структуру общества приводят либо к застою в развитии сообщества, либо – к его дезорганизации.

...однажды он случайно увидел в телефоне адрес парфюмерной школы в Петербурге и отважился сделать первый шаг в новом направлении, поскольку всегда был особо восприимчив к запахам, любил собирать воспоминания и впечатления, фиксировать ауру мест, людей, событий, природных явлений. Через год, окончив курс в невской столице, он отправился на родину парфюмерного искусства – во французский город Грасс. Здесь в старейшей компании Галимар прошел персональное обучение и, вернувшись в Петербург, вскоре основал «Ателье авторской парфюмерии», где осуществлял художественное осмысление этого искусства на основе синтеза философии, науки, истории, музыки, живописи, балета.

Святочные рассказы А. Седого не менее искромётны, остроумны, чем у его знаменитого брата. Антон Павлович Чехов с большим вниманием относился к этой стороне творчества Александра Павловича, редактировал его рассказы, подавал творческие советы. Иногда произведения братьев Чеховых печатались вместе на страницах одного и того же издания.

Прощайте, чопорные фрязи! \ Полу-ваятели Руси… \ Повсюду каменные вязи, \ И барельеф везде висит. \ Послам Флоренции не рада, \ Там, где кирпичная ограда, \ Кутафья башенка Кремля... \ В гостях соскучился и я...

Председателем делегации на знаменитую Генуэзскую конференцию 1922 года, где оказался Хемингуэй, был назначен Ленин, заместителем был Георгий Чичерин. (...) «...Франция была на стороне победителей и диктовала условия. Германия проиграла и должна была выплачивать значительные суммы, пряча индустриальный капитал. Проигравшие войну турки были готовы снова воевать с греками. Британцы были за мир, чтобы контролировать нефть в Арабских странах. Как пишут некоторые западные критики того времени, никто не хотел особо признавать мощь русской революции, но большевизма опасались даже больше войны. Британцы продолжали контролировать стерлинг, а многие англичане вели себя так, словно их колониальное прошлое не было позади. США вели себя невнятно, посылали в Геную послов, согласившись уничтожить часть своего флота, и на словах провозглашая демократию. Важнейшей проблемой было возрождение экономики».

Лесков всегда интересовался идеями Платона. Книга «Платон в изложении Клифтона Коллинза» (СПб., 1876) была в личной библиотеке писателя. Анна Петрова в своей диссертации определяет несколько константных тем лесковского творчества, в которых заметно влияние Платона: знание как припоминание виденного в другой форме бытия, смерть и посмертное существование души, доступность философской истины каждому человеку, праведнический образ жизни. В текстах Лескова также неоднократно говорится о двойственности Сократа, сочетающего возвышенные и сниженные черты.

А вообще-то мало кто выдержит такую толстую книгу своего «Избранного». Борис Краснов выдерживает. Да, он «тосклирует» (три слова перемешались здесь в одном: тоска, лира и соло)… Но делает это красиво и убедительно.

Цена за проход к истине огромна. Даже те, кто были прежде пресыщены и знамениты, подходя к вратам, становятся кушающими черствый хлеб и пьющими сырую воду, но и более того – теми, о кого вытирают ноги. В том или ином смысле. А если это не так, значит ты плохо смотрел.

Ольга Балла: "...Языком этих мест мне выговаривалось и по сию минуту выговаривается самое коренное о жизни, смерти, смысле, надежде и безнадёжности, одиночестве и совместности и прочих экзистенциальных константах. Что до снулых коробок, в частности пятиэтажек, – это вообще область интенсивных проекций. Москва вся состоит из памяти: чем дальше, тем больше, это её основная материя; она вся жгучая, вся – текст, который состоит из подтекстов… вся из чувствительных нервных узлов, коснись любого – вся психосоматика содрогнётся. Вся Москва с Московской областью, особенно по Ярославской железной дороге, – моя персональная смысловая и эмоциональная история, личная экзистенциальная карта, постоянно подвергающаяся дорисовыванию и уточнению.