Рейтинг публикаций

По всему, быть первому заморозку. Приношу охапку дров, бросаю у печки, из него выпорхнул покинувший родительский дом кленовый листочек. Он на манер свечного огарка медовым окрасом пытается извести нахлынувшее чувство сиротства.

...Хлебников, зачем-то вернувшийся из Персии, где его признали дервишем, и даже подарили соответствующий халат, не считал, что лошади глупее людей – и не способны понять про время, про которое понял сам… нечто математически-поэтическое…

Французский философ Мишель Фуко подробно описывает в своей книге «История безумия в классическую эпоху» факт определения категории «безумия». Философ подчеркивает, что для этого определения нужен вовсе не диагноз. Диагноз создает или уничтожает «объект знания». Медицинский дискурс безумия создает на протяжении столетий образ сумасшедшего, или наоборот – стирает его. Имеется в виду, что для истинного определения статуса безумия нужен, по Мишелю Фуко, юридический фактор, который и будет «контролировать» семантическое значение.

Закружился, заклубился на душе туман. \ Я неверным сном забылся, \ Этот сон – обман. \ В нём предательство, измены, \ В нём пустая ложь. \ В нём, как кровь из вскрытой вены, \ Льётся грустный дождь, \ Там пустынные бульвары \ В такт моим шагам, \ Говорят, вы были парой, \ Говорят, вы были парой… \ Говорят, вы были…

Оказался в школе-интернате, где киномеханик, почувствовав симпатию, учит потихоньку своему мастерству: однако, завораживает не оно, а происходящее на экране. О, там творится мистерия...

Слишком часто народ, население и нация представляются одним и тем же, тем более что этнос и нация в переводе означают народ, и, действительно, объяснение различий между этими понятиями слишком общи и не обнаруживают суть этих понятий, хотя, на самом деле, каждое из них имеет собственную основу, не пересекающуюся с остальными, о чем и будет сказано ниже.

Ясны, как день, осенние пути, \ Усеянные звёздами пороги, \ Стеченье улиц, тихих и широких \ И лето вечнозвонное в груди. \\ Слышны ещё цветочные пиры, \ Творимые в его воспоминанье, \ И ярки зацветающие рани \ И жертвенно-вечерние костры. \\ Ещё на небо, как на стол царёв, \ Дымящее от жара, подаётся \ Спечённое на чистых росах солнце, \ И нежным светом полнит до краёв. \\ И веришь, и надеешься, и ждёшь, \ Но близок день, отчаянья исполнен – \ И золотом кленовым занят дождь \ В заброшенной дворовой листобойне…

Национализм Рериха проявлялся не только в любви к русским древностям, это было его мироощущение, которое впоследствии выразилось совершенно иначе, поскольку художник стал воспринимать Россию не просто страной, обладающей теми или иными историческими памятниками и ценностями, а в качестве некоего воплощения космических сил, имеющих вселенское значение.

Счастливое бытие не бывает однородным и длящимся, ибо станет тогда незаметным. Оно распадается на струйки, созвучия разных тональностей – чтобы одни попеременно оттеняли другие и мешались с обрывками мыслей, немыми вопросами, видами на кого-то, печалью о ком-то...

Мостки тоскливо поскрипывали. Подпевая. Шагу. Уверенному. \ Вычерчен. Горизонт. Перьями. Неистовыми. Облаков. Сеянных. \ Я всегда был с Тобою неискренним. Искренним. Можжевеловым. \ Попробуй варение. Не варил его. Выстрадал. За благо времени. \ Или вот конфетку мамину: Клубника со сливками.

...В детском саду, в «тихий час» я лежал без сна и не постигал, как может храпеть в нелепой позе мой сосед, только что навернувший три тарелки манной каши? Почему не обуревают его, как меня, неясные мысли об узорах на потолке? – будто хотели изобразить крокодилье стадо, но не хватило на всех густой извёстки. Я словно питался этими видениями, ассоциациями, извлекая крошки калорий из странностей мира вокруг. Откуда они? почему нежданно переиначивается всё замышленное людьми? – вещное, полезное, вкусное – и сминается в эти не требующие стараний случайные бестелесные знаки...

В последний раз они были дети, \ В последний раз был я большой. \ В последний раз раскидывал сети \ Рыбарь над почти бездетной душой. \ \ Вот так, внезапно в Венеции выросли, \ Вот так, внезапно в Венеции постарел. \ Море в канал сносило водоросли, \ В заливе парус почти не белел. \\ Новыми взглядами, привыкая друг к другу, \ Прошивали, прошлое не вороша. \ Чайки орали, обшаривая округу, \ Вопрошая, почему осиротела душа. \