Рейтинг публикаций

Усиление интенсивности, скорости, энергичности жизни привело к изменению мироощущения человека, для которого прошлое было сплошной травмой и катастрофой, требовало новых художественных средств выражения. Кинетизмом как направлением искусства художники исследовали изменчивость и нестабильность мира в качестве его нового потенциала.

Мне стало страшно: \ Что случилось с ним? \ Неужто он оглох, \ Оглох от горя, \ Что он не слышит голос, \ Голос моря, \ Который так знаком \ И так любим? \\ Мне стало страшно: \ Что терзает мир? \ Неужто ход вещей \ Опять нарушен? \ И тишина вошла \ В морскую душу \ И море замолчало \ В миг один? \\
И я нашла невинную игрушку, \ Его подарок – \ Белую ракушку \ И приложила к уху, \ Как смартфон.

Почему трамвай? Потому что он давал Юлу истинное право жить жизнью не загнанного животного, а летать по поднебесью весёлой свободной птицей. Если есть трамвай – это обычное дело. Даже странно, что его у Алкесты раньше не было. Что за жизнь без трамвая? Но это стало ясно потом.

Поскольку определение Л. Н. Гумилевым динамики целостных сообществ, который поименовал их этносами, достаточно проблематично, постольку имеет смысл на ряде примеров определить динамику целостных сообществ по их активности.

Не звали, не ждали, а жили себе и жили, \ ладили окна и мастерили дом. \ Но вдруг пришло гестапо само из могилы \ страшное, злое, фашистское да с топором, \ с танками, с ружьями, с хаммерами, пулемётами, \ змеи, летящие по небу – тысячи змий! \ Суть апокалипсиса, вот оно – кровохлёбка, \ суть апокалипсиса – жатвой жатву кормить. \ Стылое-стылое, \ зябкое-зябкое, \ горькое \ всё враз гестапо пришло и Хатынь принесло, \ Треблинку вместе с Освенцимом. \ Что же Егорка вам \ сделал? Он с мамой остался, где было село.

Укрой меня дождливой передышкой сада, \ вдруг вспомнившимся сном – \ полустёртым, \ прорисованным заново \ на развилке тебя и мира, \ где вплетённое в слёзы небо \ рвётся в лёгкие \ загнанным зайцем… \\ где костёр мой нацелен в август \ и соцветье усталостей рядом – \ отражённое \ друг в друге – \ до бесконечности,\ гаснущее – \ тернием, \ музыкой, \ пульсом кузнечиков… \\ Забери мою уставшую часть памяти \ – изнеженную болью, сотканную \ из истерик… \\ Ведь ты знаешь, как не захлебнуться покоем …

...главное, что нужно знать про наше будущее. Как таковое оно для нас не только закрыто – оно для нас пусто, неважно и безразлично. А что тут подлинно ценно – это наше, у каждого порознь, представление будущего. Наши текущие и сколь угодно шаткие планы, наши обрывочные мечтания и наши кургузые понятия о том, чему должно бы некогда сбыться – хотя бы то было и курам на смех. Однако ж из этих смехотворностей и копится у каждого из нас та самая библейская вера, что может сдвинуть и горы. И таки мы сдвигаем горы верой своей – но только не современные нам, а те, что некогда украсят собой (в нашем уме) облик Земли. В этом ходе мысли мы абсолютно неопровержимы. А значит и в некоем смысле всесильны, и даже в чём-то равны небожителям.

...Часам к семи во дворе собирается «группа захвата» перед окнами редакции (редакция, естественно располагалась в полуподвальном помещении). Никого в редакцию не пускают, но меня, наконец, выпустили на волю, удерживать дальше не рискнули, – силы были уже неравными. Я выхожу, вызываем милицию, впрочем, в 2014-м году это была уже полиция. Приезжает наряд. (...)

Они шотландские – эти песни: слишком всеобщие, чтобы принадлежать одной нации.

Он думал, что хорошо досталось обоим: \ Сначала Юсуфу, потом – Омару. \\ Он заснул под пляжную босса-нову, \ (Поскольку на планете не было места, \ Где бы не было так хреново) \ Уткнувшись носом в соседнее кресло. \\ Пока в доме остывали два трупа, \ Творилось совсем другое \ Вокруг отсыревшей машины; \ Это не было вознёй мышиной. \\ Глупо. \\ Когда пули со смещённым центром тяжести \ Запели гимн зарождающейся заре, \ Он не стал просыпаться, \ Он всегда хотел умереть в сентябре. А те – кромсали в месиво Лёгкие Рикошетом от двери, приборной доски. Помнишь: «мне с тобою пьяным весело», и «скатерть смеха c изнанки сложи и раскинь»?

Я был ребёнком маленьким, когда, \ С игрушками играя, взял я в ручку \ Диковинную новую игрушку: \ В траве на солнце нежилась она. \ Её зажал в ручонке я, а дед мой, \ С лицом, белее мела, стал меня \ Упрашивать, чтоб я ему отдал \ Забавку эту, но ещё сильнее \ Я сжал в ладошке диво-скорпиона. \ Тогда отец мой добрый подскочил, \ Взяв то, что было под рукой – и тут же \ Отрезал хвост разящий и клешни. \ Садовых ножниц лязг я помню, так же, \ Как помню огорчение моё.
Теперь с верхушки дней и лет я вижу: \ Случайностей на свете не бывает.

в глухих валторнах сомневаюсь ежечасно \ в бреду играющих мой осторожный текст \ очередной, с утра с заплаканных невест \ как будто тушь потёкшую смывая чем-то страстным...