Рейтинг публикаций

В Павловском парке немало статуй Аполлона Мусагета в разном состоянии. Посетителям скорее близок Дионис, но парки ткут саван обоим. Это внезапно воскрешаемая тяжба между Дионисом и Аполлоном, мифологическими героями Петрополя. Роман В. Набокова «Дар» знаменует тщетную попытку русской словесности уйти от искажающих пропорций модернизма. Набоков то перенимает приёмы революционного искусства, то пародирует их, словно модерн теперь принадлежит Дионису, а прежнее фрагментарно возрождаемое искусство – богу гармонии Аполлону.

И у времени есть перевод, \ Но слова пребывают в движении. \ Пары сложатся в хоровод – \ Упростится до стихотворения. \\ И давайте смотреть на закат \ Как почти обещанье рассвета. \ В этом мире часы не стоят, \ И, наверное, ходят не в этом.

Очнулся он в неизвестном месте. Пижамы. В глазах рябит. У голубой стены на табурете сидит санитар. Звереобразный, зевает. Нос-валенок. Такой громила. Только бы не заметил. Нет, заметил, голову повернул. "По уколу соскучился!" взревел санитар. Грубо закрутив ему руку за спину, тащит его куда-то...

В «Дневнике литератора» он запускает свои дроны-драконы в петербургские мрачные небеса и даже разводит питомник этих крылатых змеев по месту жительства в районе Александрино, приобщив к этому занятию живущих поблизости приятелей-литераторов.

Картина мироздания, предположительно, носит в своей основе частотно-информационную форму, за которой, в свою очередь, скрывается взаимодействие видимого нами конечного во времени и невидимой бесконечности вне времени, а их представителями и действующими агентами являются соответственно живые существа и единое сознание-голограмма, непосредственно удерживающие мироздание в состоянии бесконечного изменения.

«Конечно, Анна Ахматова не коммунистка, и потому ей чужд и незнаком тот законченный тип новой женщины – борца, строителя, деятеля, который в своих недрах, суровой борьбе, уже выковывает рабочий класс. Тех женщин, которые для себя разрешили в том или ином виде проблему любви и которые перед грозной для женщины переходного времени властью эроса сумеют всегда отстоять своё человеческое “я”, не утратив скреп с коллективом». А.Коллонтай

Летаем \ под богом \ без отречения \ от блюд из соловьиных язычков \ акульих плавников \ ласточкиных гнезд \ от водки со змеиной кровью \ десерта тигровой пасти. \ Надежда умрет последней \ после своего ребенка \ который по-прежнему плачет \ не покидая мать \ высоко \ у царских врат.

А если серьезно – вот только сейчас у Ильи Александровича началась настоящая жизнь, ибо только сейчас на него всерьез обратят внимание. Представят, оценят и возвысят. Поверьте, у нас больше всего любви достается покойникам. Так уж повелось, что вся эта мучительная колгота, именуемая дурным словом творчество, на самом деле никого не интересует. А единственное, что по-настоящему интересует – смерть. Особенно ранняя смерть, с чем мы, собственно, имеем дело. Ранняя смерть – необыкновенная удача. Ранняя смерть – уже успех и мелодия…

...Никогда я ещё не встречал менее типичного представителя местного населения.

Всё, что сегодня является базовыми структурными элементами социального существования, имеет городское происхождение. Право, государственность, технологии, письменность, искусство, всевозможные формы рационализма, историческая память, и многое другое, – всё это возникло в городском пространстве. И всё это несёт на себе отпечаток амбивалентности, в том смысле, что каждое такое городское изобретение является возможным инструментом стабилизации системы, и, в то же время, инструментом её потенциального разрушения.
Идея народа также оформляется в городе. За пределами городских стен существуют родственные друг другу малые этносы, но только город создаёт те идеологемы, в соответствии с которыми малые этнические группы «сплавляются» в большое этническое образование (народ).

...читатель, не знакомый с оригиналом, даже и не догадывается, что его обкрадывают, что вместо одного имени ему нередко дают другое, что изменяют предметы, части тела, одежду, географические названия – словом, хозяйничают в тексте, решая за читателя, что́ ему стоит знать, а без чего он, так сказать, обойдётся.