Рейтинг публикаций

Что делать с этой жалостью невольной \ Ко всем, кто жил, живёт и будет жить? \ Величественный дождь первопрестольный \ Ушёл. И солнцу не даёт остыть \\ Какая-то неведомая сила...

Час быка – конец двадцатого века – Ефремов считал одной из худших эпох в развитие человечества: до финала его он не дожил, предоставив потомкам судить о своей правоте, или заблуждении. Также, как и о книгах его: и сегодня горящих огнями мудрости и литературного мастерства.

А если серьезно – вот только сейчас у Ильи Александровича началась настоящая жизнь, ибо только сейчас на него всерьез обратят внимание. Представят, оценят и возвысят. Поверьте, у нас больше всего любви достается покойникам. Так уж повелось, что вся эта мучительная колгота, именуемая дурным словом творчество, на самом деле никого не интересует. А единственное, что по-настоящему интересует – смерть. Особенно ранняя смерть, с чем мы, собственно, имеем дело. Ранняя смерть – необыкновенная удача. Ранняя смерть – уже успех и мелодия…

"Кто-то ездил туда-сюда, мучились, приходилось выбирать. Для меня это было однозначно. Я знала, что с 1 сентября выйду и буду работать в своем родном ВУЗе, не могу бросить ребят, мои студенты – простые ребята, шахтеры-металлурги. Они без сложностей, но они искренние, справедливые, правдивые, их предать нельзя. Ополченцы – жители Донбасса, они взяли в руки оружие, сказали, что не пустят неонацистов к нам. Студенты стали ополченцами. Россия позже стала помогать, сначала было очень тяжело. Но я очень горда за этих ребят, которые не встали на колени. Донбасс никогда не встанет на колени."

Новослободская. \ Трамвай. Печаль… \ Электроугли. Электросталь… \\ С чего начинается наша сказка \ Папуаска приподнимает маску, \\ И жизнь прекрасна, \ но ни на час \ Не прекращается Север у нас. \\ Север в нас и Север у нас… \ Но понять это может разве что папуас…

В.И. Даль: местоимение «всё» не определяет «много ль, а то, что есть, что налицо, что было, без остатка, сколько есть, сполна, целое, целиком». В «Идиоте» это словечко — водораздел между покушающимися на «всё» и удовлетворяющимися малым «остатком».

Я шёл на расстоянии трёх метров – \ Чтоб от меня летело всё по ветру, \ И чтоб он дул от этих дур двоих. \ Одна из них была весьма приятна. \ - Готов короновилы взять обратно! – \ И предложил идею «на троих». \\ Их было мало. \Оказалось много. \ Их целый взвод вдруг перекрыл дорогу. \ Потом их оказалось целый полк! \ Как это вышло не возьму я в толк.

Ветер-Заяц степи и \ ковыль на холмах его \ пух. Туула! - крикнула \ выпь и затаилась в слух. \ Заползает туман-дремота, \ тишина тяжела висит... \ Туула! - горько и одиноко, а \ он жёлтый глаз косит.

Она попросила у тебя немного денег, и ты с готовностью согласился. Кто она тебе? Уже никто. Но предаваться воспоминаниям – твоё любимое занятие. А она – твоё трепетно хранимое воспоминание.

Мощный дар Гончарова был опрокинут в прозу: или вознесён до неё: в поэзии Гончаров не оставил никакого следа; но речь его – взмывающая в верхотуру метафизических небес, и стелящаяся по земле, чтобы вобрать в себя, как можно больше жизненных деталей и подробностей, поэтична сама по себе…

Господь дважды создаёт человека, который выведет евреев из рабства: «выведи Мой народ, сынов Израиля из Египта» (Имена 3:10); вторично: в ответ на слова Моше, что он не речист, Господь «делит» изначально цельную функцию спасителя на двоих, между Моше и Аѓароном — «Будешь ему говорить, слова влагать в уста его будешь,// а Я буду с устами твоими и с устами его и научу, что вам делать» (там же 4:15).