Рейтинг публикаций

Берлинская стена пала. Но Великая стена осталась. И вопрос ближайшего будущего не в том, будет ли она существовать в дальнейшем. Главный вопрос: где именно она будет проходить?

Летопись интересует в Шауле одно: смерть его и его сыновей. Ничего иного об этом царе, случившемся в Израиле до Давида и правившем недолго, летописец знать не желает. Рассказ о гибели Шауля и его сыновей приводится, надо полагать, с единственной целью: чтобы сомнений в легитимности царствования Давида не было ни малейших.

"Весеннее пробуждение природы притупляло ужас перед войной, помогало пережить, забыть реальность, перетерпеть происходящее вокруг. В такие минуты всплывали кадры из счастливого детства: вот я в кругу любимых родителей, сестренки, которой было суждено жить всего четыре годика. Отчетливо вижу интеллигентное лицо отца, добрую маму с ее красивой черной косой. Но град пуль и снарядов, осыпающий нас, тяжелая поступь гусениц, пронзительные визги пролетающих аэропланов возвращали меня в реальность".

Сначала меня там выбрали председателем совета отряда, но почти тут же переизбрали, в чём-то разочаровавшись. Без объяснения причин. Потом та же история повторилась в школе. Меня разжаловали в звеньевые, а потом и вовсе в санитарки — я проверяла руки и ногти у входа в класс. Это больно ударило по самолюбию. Мне не объясняли, почему. Потом в деревне дядя Воля объяснил.

Речи продолжают сиять, бушевать, изобличать, восславлять; письма современны любой современности, и образ Цицерона настолько богато представлен историей, что он будто – растворился славою деяний своих во всех веках…

Нет, без неопределенности и ее волшебной дымки, побуждающей к действию воображение и фантазию, сама жизнь утратила бы всю свою ценность. Убери ее из мира, и каким нестерпимо скучным и скудным станет мир, каким мертвяще жестким в своей определенности и точной измеренности!

Человеческое в человеке давно уже человеком не управляет. Человеком управляет словесное, оно до невероятия раздразнило фантазийность всех форм жадности.

Как же так? Самохвалов с Альтманом лупили заключенных скрученным электропроводом, Драницын в лицо плевал от имени комсомола, Гертнер туфелькой давила мужские достоинства... Арестовывали, пытали, издевались... Литвин, сволочь, расстрельные протоколы подписывал, предписания давал... А теперь – отвечай, Александр Романович, за все, что они натворили.

кириллица столетний звон молчания созвездий и мольба \ молитва зазеркалья свет крещенский свет торосов и письмен \ безбрежных анфилад безлюдных шествие синиц и хлопьев \ озноб в окошке материнском остывающая шаль \\ искрится зала балюстрад и синева полков бессмертие \ вне жизни и земли серебряный иконостас и поцелуй \ поля прозрачны и луна и волки и канон и далеко далече \ тот огонек кричит ни запад ни восток но кровь сама

...Антон представлял, как лежащие перед ним ждут его заступничества и защиты, а он сражается за каждого из них и впоследствии побеждает. Теперь у него была жизнь, наполненная особым смыслом.

Кроме человека с его мозгом, прочих живых существ и их окружения - близкого и дальнего, - ничего более не наблюдается тем же человеком. Правда, косвенно он же ощущает нечто невидимое, которое влияет на его поведение. Кроме того, человек предполагает, как бы над собой, кого-то неведомого и всесильного, которого он страшится. Так ли это или нет?

Существо картины составляет эссенция невыговариваемости. Тарковскому нужно было, чтобы с первых мгновений и до последних в простом показе вроде бы обыденного течения жизни простых людей ощущалась мистерия. Предельная простота триединства. То есть никаких трюков, никаких приёмов, никаких метафор, никаких ассоциирований и прыжков, никакого монтажа, никаких сюжетных измышлений и мыслительных ходов: просто бытие открывает себя. Да понимает ли ассистент по реквизиту, какого внутреннего качества, то есть внутреннего движения и загадочности должен быть каждый сантиметр пленки?!