Рейтинг публикаций

Так начался их странный роман. Если вообще эти болезненные надрывные отношения можно назвать романом.

Выросший на книгах Фенимора Купера и Майн Рида, он был честен и неподкупен, ведь образцом для подражания у него был отец – своеобразный фонд милосердия, к которому все обращались за помощью.

Есть своеобразный мистический элемент в отдельных стихотворениях Вязмитиновой: когда, словно подчинённое алхимическим правилам, одно явление переходит в другое, таинственно соединяясь с вечностью...

...Мы не улавливаем мириады жил, связывающих прошлое и будущее, ибо пропущены они аккурат сквозь наши тела и души, но всякая мелочь имеет подчас решающее значение…

Пардес — один из наиболее употребительных топосов в аллегориях и притчах. Чаще всего он охраняется от вторжения посторонних, к примеру, в притче из Пиркей рабби Элиэзер (44) его охраняет пёс. Пардес из нашего рассказа не охраняет никто. Что отнюдь не означает, что каждый в него может войти.

...последним и, пожалуй, единственным доказательством его существования был он сам.

Жена говорит: «я не жена писателя, иди в болото со своим романом. Моя жизнь пуста и бесцельна, я к внукам хочу. Тебе я щи варю впустую, а внукам буду их варить с чувством восторга». Да. Это душеспасительно. Я думаю об этом с доброй и светлой улыбкой, потому как П.А.Логвинов на кладбище под Москвой щей уже двадцать лет как не хлебал. А вот со мной - он беседует тут интересно, пишет, текст правит, шутит, истории всякие рассказывает. Я говорю ему: Петруха, ты смотри, на улице мороз, снегом всё завалило, а нам в «Топос» на следующей неделе надо два-три эпизода подготовить и послать. Он слушает меня, вроде, внимательно. Но никогда не угадаешь, что у него на уме. (...)

Шибко интересно вчитываться в стихоплетения достоевских словес: интересно, ибо дополнительные краски к вечному бытию громады всегда сообщают ей добавочной яркости…

Некто жизнь мою прожил уже, \ За меня жизнь мою уже прожил, \ На моём прожил жизнь кураже, \ Жизнь мою за меня подытожил.

Давай-ка, старый, без понтов \ и прочей шелухи \ начнём про это и про то \ писать свои стихи. \\ Про это – чем сейчас живёшь \ и как голодным ртом \ хлеб одиночества жуёшь. \ Но, вместе с тем, про то, \\ что этот хлеб растёт в стране, \ где ты, законный сын, \ ступал когда-то по стерне \ и голым, и босым; \\ про то, что эта вот страна \ натянута в тебе \ не как гитарная струна – \ подобно тетиве… \\ Сорвётся и летит стрела. \ Ты на печи лежишь – \ голодный, злой. И, как струна, \ гитарная, дрожишь.

С 1610 по 1612 годы польский гарнизон под руководством вначале Жолкевского, затем Госневского оккупировал Московский кремль. И не просто оккупировал – из него вывозили все, что можно было вывезти. Есть информация, что поляки, якобы, получили команду из Ватикана вывезти все книги. Возможно и библиотека Ивана Грозного там.

...из спиритов,/ Вздремнувших над доктриною Блаватской \ И волей плоти к избавленью от \ Десятословья, государств, семьи; \ Из рвенья пар и пара на экран \ Синематографа; из станиславских \ И чеховских прищуров; из линкоров, \ Надраенных на карнавал Цусимы, \ И столпотворчества, и обреченной \ Пасхальной феерии Фаберже – \ Я выбираю слово Иоанна, \ Да страсти по Софии Соловьева, \ Да оптинцев предстательство за Русь, \ И влажный след России уходящей, \ Набухший кровью, славою и – верой...