Рейтинг публикаций

Пытаясь цепь восстановить событий, \ Бросают руки мячик через реку. \ Куда не перебраться человеку, \ Он долетит, по-детски первобытен, \\ И под ноги покатится дорожка… \ Кто вынет нас из памяти винила? – \ История себя предвосхитила, \ Игла прошила будущее прошлым. \ Я там стою на каждом повороте, \ А тень моя уходит и уходит. Идет направо – ту же песнь заводит… \ Пластинка против стрелки не крутилась.

а по ночам приходит стиховолк \ и открывает внутреннее зренье \ ворует душу и съедает тело \ потом воркует голубем над ухом \ ожившие подземные ключи \ фантомами выходят на поверхность \ и сердце мириадами агоний \ взрывается и вздрагивает пульс \ прерывистым дыханием звериным \ и вспарывает небо диафрагму \ осколком древней памяти людской

Жена говорит: «я не жена писателя, иди в болото со своим романом. Моя жизнь пуста и бесцельна, я к внукам хочу. Тебе я щи варю впустую, а внукам буду их варить с чувством восторга». Да. Это душеспасительно. Я думаю об этом с доброй и светлой улыбкой, потому как П.А.Логвинов на кладбище под Москвой щей уже двадцать лет как не хлебал. А вот со мной - он беседует тут интересно, пишет, текст правит, шутит, истории всякие рассказывает. Я говорю ему: Петруха, ты смотри, на улице мороз, снегом всё завалило, а нам в «Топос» на следующей неделе надо два-три эпизода подготовить и послать. Он слушает меня, вроде, внимательно. Но никогда не угадаешь, что у него на уме. (...)

«Никто из русских писателей, живших в Германии, не стал немецким. Во Франции появилась целая плеяда гонкуровских лауреатов русского происхождения: В Париже русские эмигранты смогли найти живую литературную атмосферу. Что касалось меня, то я с самого начала моей заграничной жизни знал твёрдо: не только немецким, но и никаким другим писателем я не могу и не хочу стать – только русским. Чем дольше я жил за границей, тем беспредельней становилась моя русскость, тем беззаветней я лелеял русский язык, оставаясь глухим к тому, на каком языке говорили вокруг меня». Вадим Андреев

вот и выбрались мы на камешки \ лежим, греемся, подсыхаем \ и тихонечко радуемся \ нас не поймали \ ещё

Человеческое в человеке давно уже человеком не управляет. Человеком управляет словесное, оно до невероятия раздразнило фантазийность всех форм жадности.

Вот и вижу Вас за столом письменным: ни лампы, ни свечи, ни чернильницы, ни бумаги, ну, ничего, словно голая степь перед жутким бураном... Никаких приборов письменных, но как-то Вы пишите, и написанное не улетучивается в какую-то бездну, в каких-то татарских тартарах не пропадает. Как это? Что другое спросите — отвечу, а это не спрашивайте — не знаю, не ведаю. И стула нет — но сидите, да и стола, пожалуй, что нет, а какой-то утёс черно серебрится, и Вы на нём, его не касаясь. Вы в облаке слов, они, словно серафимы-ангелы вокруг Бога, над Вами вокруг да около, внизу и вверху, короче, окутывая, как дым или, скажем, туман, роятся, пчёлы мёд собирают чёрт знает где и всё Вам приносят...

...если столь угодно говорить о мире, как об акте творения (ниже я еще коснусь этого вопроса), то, вне всякого сомнения, таковое может быть отнесено лишь к умопостигаемому миру (mundus intelligibilis), явлением которого только и может быть этот, чувственно воспринимаемый мир (mundus sensibilis).

...его пророчество адресовано Эдому, юго-восточному соседу, на протяжении веков с евреями враждовавшему.

Сам сосед не особенно взрачный. Но одет солидно. Не хватает только котелка. Но скоро и его, видимо, нахлобучит.

Человек – существо двойственное в своем сознании, которое и инстинктивно-адаптивное, и альтруистично-креативное. Поэтому основные свойства сознания разнонаправлены в своих стремлениях: одни настроены на зависимость ради обеспечения благополучия, другим этого мало...

Все есть жизнь, все, что мы имеем, мы имеем только из переполняющей нас стихии жизни.